Бисмарк. Русская любовь железного канцлера

Она любит всякие проделки, ей доставляет удовольствие пугать товарищей своими безрассудствами, карабкаясь по отвесным скалам или забираясь на высокий виадук… Когда Бисмарк ругает Кэтти за какой-нибудь ее очередной опрометчивый поступок, та все же очень довольна собой – ведь когда он сердится, у него не получается скрыть свой немецкий акцент, и тогда он обращается с ней как с "mechante enfant" – непослушным ребенком… Хватило всего одной недели в ее обществе, чтобы Бисмарк оказался в плену чар этой молодой привлекательной 22-летней женщины.

8

У входа в небольшой грот князь Орлов ловко развел костер и жарил каштаны и мидии, принесенные Энгелем, слугой и кучером Бисмарка. А Бисмарк с Катариной, взобравшись на соседнюю скалу, сидели и смотрели на море, зеленое и белое от пены и солнца.

– Вы такой большой! – сказала она.

– А вы на эльфа. Или ангела, – ответил он. – Вы… Вы, вообще, бываете на горшке?

Она возмутилась:

– Я? На горшке? Нет, конечно!

– Я так и думал…

Но она все же обиделась, вскочила и…

– Вы дерзкий плебей!

И прыгнула в море с такой высоты, что у Бисмарка сердце остановилось.

А она вынырнула и, гневно барахтаясь, поплыла в открытое море. Бисмарк и Николай испугались – ведь там, за скалами, уже океанские волны.

– Назад! – закричал ей с берега Николай.

Конечно, Бисмарк тут же прыгнул за ней, догнал ее, да она уже и сама выбилась из сил, но упрямо не хотела возвращаться к берегу, даже отбивалась от Бисмарка…

А вечером в гостинице она снова играла им на рояле, на сей раз Мендельсона, и Бисмарк, стоя у окна, подсвистывал ей.

– А правда, что в молодости у вас была репутация жуира и опасного мужчины? – спросила она, не прерывая игру.

Он усмехнулся:

– Это ваша берлинская миссия собирает на меня досье?

– И на вашем счету действительно тридцать дуэлей?

– Нет, всего двадцать восемь.

Она в ужасе округлила глаза:

– И вы стреляли в людей?

– Не всегда. В основном мы дрались на эспадронах.

– И как?

– Двадцать семь дуэлей я выиграл. Но прошу учесть – не я же их вызывал…

– Все равно вы ужасный! Ужасный! – И Катарина с такой силой ударила по клавишам, что этот еврей Мендельсон, наверное, проснулся в гробу.