Оно мне было надо. Вертикальные мемуары

Степановы возвращались короткой дорогой,

бабушка дремала, дед правил,

и тут на косогоре конь поскользнулся,

на мокрой глине телегу юзом повело вбок,

оглобли встали наперекос, пугая коня,

дед решил рвануть вперёд,

конь прыгнул что было сил,

порвал постромки и ускакал домой,

а дед с бабушкой остались барахтаться

под перевёрнутой телегой.

Дед командовал спасательной операцией сам,

только в городе выяснилось,

что всё это время он оставался на ногах

с открытым переломом руки.

Бабушке досталось куда больше —

рёбра, голова, что-то ещё внутри,

чего Степанов по малолетству не упомнил.

Но ничего, со временем всё заросло,

конь так вообще сильно не переживал —

а не хрен ездить в дождь по мокрым косогорам.

Лошади в деревне живут недолго.

Лет через пять конь постарел, осунулся, засопел,

ветеринар посоветовал деду

сдать его поскорее на мясо.

Ранним осенним утром дед надел уздечку,

погладил шелковистые когда-то бока,

и они пошли вдвоём по улице за деревню —

печальный дед и его покорный товарищ.

Вернулся дед к обеду один, пьяненький,

он долго плакал, сидя на крыльце,

такой несчастный и пришибленный

в своём немодном пиджаке

и старых разбитых сапогах.

Коня убивали прямо при нём —

завели в специальное стойло,

ударили молотком между глаз,

перерезали жилистое горло —

и понеслась коняшкина душа на небесный выпас.

Телега дедова со временем рассохлась и сгнила,

упряжь долго висела на сеновале, пока не истлела.

Нового коня деду больше не дали,

главврач выделил ему от щедрот

новенький блескучий велосипед,

пообещал со временем мотоцикл с коляской.

Но все эти чудеса цивилизации

деду толком так и не пригодились,

в восемьдесят четвёртом прибрался и он,

отмучившись полгода в психинтернате.

И осталась в памяти Степанова

живая картинка со звуком —

утро, дед идёт по двору, ведя коня в поводу,

и топот конских копыт,

вплетаясь в ритм и шарканье дедовых шагов,

звучит так мягко, так приятно и знакомо,

что хочется выглянуть в окно, чтобы увидеть,

как уходят оба они в туманную даль —

трудяга-конь и его старый хозяин.

– Когда б имел златые горы

и реки, полные вина,

всё отдал бы за ласку, взоры,

чтоб ты владела мной одна…

Подпасок

Много ли для счастья надо?

Удивлю я вас, наверно.

В детстве пас коровье стадо —

прут да томик Жюля Верна.