Оно мне было надо. Вертикальные мемуары

Обработает, втянет вот так хитрован-Витька

моего простодырного дядьку в очередную «халтурку»,

сам через час смоется под благовидным предлогом,

а к расчёту вот он, нарисовался хрен сотрёшь,

дышит тяжко с устатку – натрудился человек! –

тянет потную ладошку за денежкой, за стаканом,

доверчиво смотрит «иисусиковыми глазёнками»,

умильно улыбается котиком – и вечно в наваре, гад.

А ежели кому водку купить в неурочный час надо,

то тащит Витька клиента скорее к себе домой,

подпрыгивая от нетерпения, то и дело забегая вперёд,

раскрывает перед гостем двери, суетится мелким бесом,

кричит: «Лидка! Да где ты там подевалась, зараза?!»

Всё это только ради того, чтоб, масляно улыбаясь,

выпросить у покупателя стакашочек «беленькой».

Царственная Быстриха, будучи продавцом магазина,

торгует водкой и самогоном на дому в любое время,

она невинно улыбается и в то же время густо краснеет,

подобно парочке Сашхен-Альхен Ильфа-Петрова,

но к покупателям «казёнки» относится уважительно,

поскольку заводскую водку пьют в этих краях ВИПы,

клиенты состоятельные, здоровье берегущие.

А вот мужа Лида ни во что не ставит, косится,

кривится, морщится, только что «брысь» не говорит.

Витька Быстрёныш – деталь местного пейзажа,

человек нахальный, неуёмный и любопытный,

он в день раз по пять обходит полупустую деревню,

всё вынюхивая, выглядывая, подслушивая…

…Он повесится прямо в собственном доме на матице,

как будто назло жене, споившей всю деревню —

Лида так и не даст мужу опохмелиться в то утро.

У Степанова к тому времени появятся к висельнику

свои счёты – Витька оказался явно причастен

к странной смерти того самого степановского дядьки,

по крайней мере, пили с вечера они вместе,

а утром дядьку нашли мёртвым в его любимой баньке.

Выходило так, что дядька, человек крепкого здоровья,

умер в страшных мучениях, было ему шестьдесят три,

по деревенским меркам жить бы ему ещё да жить,

а что там вышло на самом деле, отчего да почему,

следователи разбираться особенно не стали.

Странно было вот что – собутыльники дядькины,

сам Витька да московский пенсионер Закудыкин,

человек нелюдимый, неприятный и очень злой,

ни на похороны, ни на поминки так и не пришли.

В деревне шушукались, мол, дело явно нечисто.