Оно мне было надо. Вертикальные мемуары

Сыродеевы чувствовали себя в деревне

самыми настоящими хозяевами,

их нахрапистая невестка пошла по партийной линии,

туповатый сын метил в директора местной школы,

сама же супруга Мария Ивановна,

высокая статная женщина с ясным чистым лицом,

заведовала испокон веку сельским магазином —

вся деревня кланялась ей в пояс,

чтобы не обделила Маруська не дай Бог

хлебом, постным маслом и «пясочком»,

как любовно называли тогда сахар-песок.

Колоть оплывший сахар-рафинад

колхозникам нравилось не особенно,

но в магазине у Маруси всегда стояла про запас

огромная жёлтая сахарная «голова».

Рассказывали, что в далёкой молодости

Маруся росла в очень бедной семье,

вышла замуж за Сыродеева вовсе не по любви,

случилась тогда какая-то тёмная история,

сельсоветчик всю жизнь попрекал жену,

прилюдно унижал и ни во что ни ставил,

на гулянки и празднества приходил один.

Степанов хорошо помнил тётю Марусю,

смотревшую на него с жалостью и лаской —

пока бабка его обсуждала свежие новости,

внук шастал по дальним полкам магазина,

дивясь странному сельповскому ассортименту —

корыта, вёдра, веники из сорго, валенки,

лампы-керосинки, утюги с откидной крышкой,

Вверху в центре – председатель сельсовета с деревенскими мужиками в 50-е годы.

под которую насыпали для жару уголья…

В последний раз Степанов видел тётю Марусю

в самом конце восьмидесятых,

в её магазине было пусто и холодно,

да и работал он всего два дня в неделю,

когда из афонинской пекарни привозили хлеб —

ах, как они любили в детстве встречать повозку,

на которой привозили горячий чёрный хлеб

гнедой мерин и бельмастый дед Евдоким!

Теперь магазин можно было скупить целиком

за невеликие степановские командировочные,

сама тётя Маруся давно чем-то побаливала,

рассматривала Степанова, словно прощаясь —

он долго не мог отделаться от неловкости

после такого странного впитывающего взгляда,

а через пару лет пришёл на кладбище – и всё понял.

Дед Сыродеев остался теперь в доме один,

его высокая фигура маячила иногда на улице,

но Степанов встреч с обидчиком деда не искал,

зато нашёл в сарае целый ящик дедовых жалоб,

адресованных в райкомы и райисполкомы —

за советской пасторалью скрывался Босх.