Добровольцы: смерть была где-то рядом…

– Так точно, – ветеран второй чеченской с силой уперся в стол руками, как будто хотел отодвинуть его от себя и расширить вокруг себя пространство.

– И как же это было? – ведущая мягко показала своему собеседнику, что не стоит толкать стол.

– Да также, как и у Бориса, – второй гость показал подбородком на первого гостя, потом кивнул ведущей, показывая, что понял ее. Убрал руки под стол, и лег грудью на край, – только отпуска я не брал, – посмотрел в потолок, – я сидел совсем без работы. Пришел в военкомат.

Ведущая улыбнулась такому бесхитростному рассказу.

– Очень интересно, но давайте дадим слово нашему третьему гостю, – развернулась грудью к казаку, – скажите, а казаки ведь тоже всегда находятся на передовой? Для них война ведь часть жизни?

Казак упер руку в бок и надул свою грудью, как глухарь на токовище, и возможно поэтому не понял того, что у него спросила ведущая, начал отвечать чуть невпопад.

– Понимаете, мы, как ансамбль казачьего песни и пляски, очень много ездим по станицам, собираем фольклор по этому поводу, и вот хочу прочитать вам стихотворение о войне, которое нам рассказали в одном из наших этнографический экспедиций.

Не дожидаясь разрешения, казак начал декламировать.

– Мы закусились сильно уделами

на бешеном скаку никак не слезть.

Как объяснить упрямому соседу

что сало мы его не будем есть.

Ведущая, подавляя улыбку, попыталась его остановить.

– Мы вас обязательно послушаем в конце передачи…

Но казака было уже не остановить.

– Позвольте я все же доскажу, – звякнули медали, – мне кажется это важно.

– Мы просто же хотим, чтоб в его доме

Хозяином был он, а не бандит.

Чтоб чернозём возделывали сами

А не сдавали за море в кредит.

Звукорежиссер подвинул на своем пульте несколько ползунков убирая звук, но ведущая украдкой показала, что не стоит этого делать.

– Чубы трещат, из бороды уже летят волосья

Бандит же скалится и радуется: «Вов"

Давно мечтал с повозки сбросить

Проклятых москалей и глупеньких хохлов

Казак повернул голову в сторону стеклянной стены с ненавистью посмотрел на хомячка-помощника, как будто тот и был тем самым бандитом.