Портрет в черепаховой раме. Книга 1. Покинутая дама

– Чем же ты захворавшего вылечил, дорогой наш Иван Самойлович? – спросил Бецкой.

– Raspberry, – хмуро ответил Роджерсон и добавил. – Малиной.

– Малина – лучшее средство от простуды! – заверила всех Марья Саввишна. – Нужно гордиться, радоваться, что оно у нас есть, а не хмуриться понапрасну!

– От хмурости есть средство великолепное! – сказала Екатерина. – Дай-ка его князю Владимиру, Марья!

Перекусихина бросилась к шкафу у стены, достала саблю и передала Голицыну.

Екатерина повернулась к лейб-медику и торжественно произнесла:

– Хотя я по-прежнему не очень верю твоей, Иван Самойлович, медицинской науке, но за успешное излечение нашего флигель-адъютанта полковника Александра Ланского тебе вручается награда!

Князь Голицын подошёл к Роджерсону и, протянув ему саблю, сказал:

– Сабля – древнейшее оружие человечества, защищавшее людей в течение тысячелетий! С его помощью было отринуто несчётное число врагов и недругов.

Лейб-медик взял саблю и стал внимательно её осматривать и ощупывать.

– Поздравляю, Джон! – сказал Ланской.

– Какая замечательная сабля! – воскликнула Марья Перекусихина. – Как она возвышает тебя, Иван Самойлович!

– Присоединяюсь к этим искренним поздравлениям! – произнёс Бецкой.

– Любезный Джон Самуэль или, как мы тебя называем, Иван Самойлович Роджерсон, ты вырвал из грозных лап безжалостной хворобы нашего дорогого флигель-адъютанта и полковника Александра Дмитриевича Ланского! И эта сабля – достойная награда за твой героический подвиг! – завершил процесс вручения Голицын.

Лейб-медик растерянно улыбнулся.

– Вот и улыбка появилась! – обрадовалась Екатерина.

– Но я же, – сказал Роджерсон, замолк, но потом продолжил. – В армии не служил, не служу и, видимо, служить не буду. Зачем мне это оружие?

– Чтобы с его помощью кровь у пациентов пускать! – весело ответила Екатерина.

– Пускать кровь саблей есть дело, – лейб-медик задумался и сказал, – very angry. Чересчур злое!

Императрица улыбнулась и ответила:

– Аристотель, подавая милостыню некоему злому человеку, сказал: «Не ему даю, но человечеству». Вот и ты, Джон, считай, что получил подарок для всего народа своего шотландского.

– А с долгами моими кто расплачиваться будет? – печально произнёс Роджерсон. – Тоже мой народ?

– Это верно! – сказал Голицын.