Портрет в черепаховой раме. Книга 2. Подарок дамы

Собирайся, я записку напишу! Никифор, перо, чернил и бумагу!

Зыбин бросился собираться, Никифор принёс письменный прибор, Краснов сел к столу писать записку.

* * *

А в доме Апраксиных закончился очередной танец. Кавалеры принялись разводить дам по местам.

– Пойду, поздравлю княгиню с возродившейся молодостью! – пряча улыбку, произнесла Загряжская. – А ты, Наталья, не скучай! Вон, кажется, Оля Протасова!

И Наталья Кирилловна направилась к Голицыной. А фрейлина Наталья Загряжская бросила взгляд в сторону кавалера княгини.

Издали хорошо было видно, как Наталья Кирилловна подошла к Наталье Петровне, что-то весело ей сказала, как Голицына рассмеялась и представила Загряжской своего кавалера. Женщины о чём-то оживлённо заговорили, а Гончаров, заметив фрейлину, направился к ней.

– Добрый вечер, мадемуазель!

– Добрый вечер, мсье!

– Я даже не знаю, как вас зовут.

– Наташа. Наташа Загряжская.

– А меня Николай. Николай Гончаров.

– Вот и познакомились!

– Спасибо его величеству!

– Кому?

– Его величеству Случаю! Ведь это же он толкнул меня дверью!

– В самом деле! – улыбнулась фрейлина.

 – И как поживает ваш ушиб?

Гончаров приподнял прядь волос со лба:

– И следа не найдёте!

Оба весело рассмеялись.

Вновь заиграла музыка.

– Николай! – раздался за спиной Гончарова голос княгини. – Вы что, не слышите?

– Что, простите? – встрепенулся молодой человек, поворачивая голову.

Перед ним стояли Голицына и Загряжская.

– Вы разве не слышите? – повторила княгиня.

 – Музыка! Танец!

– Да, да! – ответил Гончаров и повернулся к фрейлине. – Разрешите?

Наталья кивнула, и Николай повёл её в середину зала.

– Ах, вот оно как! – тихо ахнула княгиня.

– Такая нынче молодёжь пошла! – притворно вздохнула Загряжская. – На ходу подмётки срезает!

* * *

Лейб-медик Конрад Стофреген заканчивал перевязку Охотникова. Алексей застонал.

– Verzeihen Sie! Извините! – еле слышно произнёс доктор, продолжая бинтовать рану. – Ich wollte Ihnen nicht weh tun.

Я не хотел сделать вам больно… Alles! Всё!

Строфреген взял руку Охотникова, пощупал пульс. Затем выпрямился и внимательно посмотрел в лицо кавалергарда. Тот находился в забытьи.

Лекарь перешёл в соседнюю комнату, где его с тревогой поджидали Краснов, Лука Зыбин и Никифор. Стофреген подошёл к тазику, чтобы обмыть руки. Никифор стал поливать из кувшина.

Все молчали.

Доктор вытер руки насухо, опустил закатанные рукава и сел к столу, чтобы написать заключение.