Портрет в черепаховой раме. Книга 2. Подарок дамы

 – Его позвали совершить восхождение на одну из германских гор!

– И что же было дальше? – хмуро поинтересовался столоначальник.

– Наш Александр Львович на горы лезть отказался. Высочайшие вершины, заявил он, пусть штурмуют другие! Я же к горам привык относиться, как к дамам. Предпочитаю пребывать у их ног!

Чиновники дружно рассмеялись. Столоначальник скривил рот в улыбке.

– Каков ответ, господа? – поинтересовался Путятин.

– Нарышкин! – пожал плечами столоначальник.

Столоначальник удалился.

– Чуть не влипли! – вполголоса произнёс Гончаров.

– Не надо кричать во всё горло, когда речь заходит о пикантных вещах! – недовольно заметил Рунич.

– Pas en colere contre moi, seigneur! – тихо проговорил Беренштейн. – J’ai meme pas exprеs.

– По-русски, по-русски, Карл! – насмешливо попросил Путятин.

– Ах, да! – спохватился барон. – Этот узурпатор Бонапарт!.. Не сердитесь на меня, господа! Я же не нарочно!

– Путятину браво! За находчивость! – сказал Рунич.

– Виват! – тихим хором произнесли чиновники.

– И всё же удивительные вещи случаются на этом свете! – мечтательно произнёс Гончаров. – Двадцать шесть лет, какой-то кавалергард, а уже поднялся на такую высокую вершину!

– Мудрые англичане в подобных случаях говорят, – усмехнулся собравшийся уходить Рунич.

Рунич ушёл. Путятин обернулся к Гончарову:

– Что сие означает? Хести клаймез…

– Тот, кто поспешно поднимается вверх, так же стремительно и падает.

* * *

По пустынной лестнице Зимнего дворца стремительно поднимался тот самый кавалергардский офицер, что сопровождал Краснова в коляске, а затем командовал на плацу эскадроном. Сжимая в руке что-то аккуратно завёрнутое в холстину, он очень спешил, одним махом преодолевая ступени.

Достигнув лестничной клетки, кавалергард чуть не столкнулся со спускавшейся с верхнего этажа Марией Нарышкиной.

– Oh, pardon, Madame! – сокрушённо произнёс кавалергард. – Je ne pensais pas vous voir ici! J’espere que je ne vous ai pas fait mal?

– По-русски, штабс-ротмистр, по-русски! – с усмешкой потребовала Мария Антоновна.

– Да, да, конечно! Этот жуткий Бонапарт!..