Портрет в черепаховой раме. Книга 2. Подарок дамы

– Есть же умельцы! – с завистью воскликнул истопник, выносивший скатанную дорожку.

– С таким не соскучишься! – радостно отозвалась снимавшая занавески.

– Концерты б играл! Как в театре! – мечтательно произнесла другая.

– А он, – продолжал Панкратий, – «желает определиться в господский дом учителем».

– К нам бы его! – донеслось от окна.

– Научил бы чему! – подхватила девушка, сворачивавшая скатерть.

– Всяким шурам-мурам! – заметила та, что протирала пыль.

– По этой части вы сами кого хошь обучите! – высказался Панкратий.

В гостиную вернулся выносивший дорожку истопник:

– Там лекарь барыню спрашивает.

– Да, да! – встрепенулся Панкратий и стремглав полетел встречать.

– Надо бы что-то от кашля попросить! – произнесла девушка, вешавшая новую штору.

А в гостиную в сопровождении Панкратия вошёл лейб-медик Роджерсон.

– Сюда пожалуйте! Барыня ждёт-с!

Они прошли по коридорам и остановились у двери.

– Тут-с! – сказал Панкратий и постучал. – Доктор Роджерсон!

– Входите! – послышалось из?за двери.

Роджерсон вошёл.

Голицына сидела у окна и смотрела куда-то вдаль.

– Доброе утро, сударыня! – поприветствовал лекарь.

– Доброе, да не для всех! – чуть слышно произнесла княгиня. – Здравствуй, Роджерсон. Я, видимо, ошиблась, пригласив тебя.

– Вы нашли себе другого лекаря?

– Речь не о лекаре. Пора священника звать!

– Зачем?

– Исповедаться и ожидать конца.

– Опять газет начитались? Новое землетрясение обещают? Или на этот раз что похуже?

– Похуже, похуже, любезный мой Роджерсон! И называется сия жуткая напасть очень просто – годы! Мой благоверный, царство ему небесное, – княгиня истово перекрестилась, – покинул этот мир восемь лет назад. Восемь! И было ему 67 лет, 6 месяцев и 15 дней.

– Помню, помню сие печальное событие, – вздохнул доктор.

– Ну, вот! – продолжила Голицына. – А мне сейчас…

Княгиня позвонила. Вошла молоденькая горничная.

– Сегодня что? – спросила Наталья Петровна.

– 20 сентября 1806 года.

– Значит, мне…?

– Шестьдесят пять лет, восемь месяцев и три дня.

– Ступай!

Горничная вышла.

– Вот так, сударь, – вздохнула княгиня. – 65 лет, 8 месяцев и 3 дня. К концу качусь! Качусь, качусь – без остановки.

Роджерсон улыбнулся.

– A rolling stone gathers no moss – катящийся камень мхом не обрастает! Так у нас на Британских островах говорят.