Фейбл

– Что тебе нужно от Сейнта? – Падж рассмеялся, и по его лицу расплылась ослепительная улыбка. Однако в его смехе было что-то неестественное.

И вот тут снова вступили в игру правила моего отца.

Существовало всего одно обещание, которое я дала Сейнту. Я могла бродить по кораблю, где вздумается, исследовать деревушки и порты и делать вообще все, что мне заблагорассудится. Но пока я держала свое слово, я не теряла его благосклонности.

Я никогда и никому не должна была говорить, что я его дочь. Вот и все.

Я ни разу не нарушала данного слова и сейчас не собиралась.

– Работа, – я пожала плечами.

Уилла хитро посмотрела на меня.

– Ты хочешь работать в команде у Сейнта? – уголок ее рта опустился, когда она поняла, что я не шучу. – В качестве кого? Ныряльщицы?

– Почему бы нет?

– Почему бы нет? – Падж повысил голос. – Хотеть попасть в команду Сейнта – все равно что желать смерти. Даже на Джевале у тебя больше шансов выжить.

В каюте воцарилась тишина, и краем глаза я заметила блик света, когда Уилла повернула кинжал в своей руке.

– Как долго вы двое в команде у Уэста? – я встала и осторожно забралась в свой гамак, прикусив губу, когда ткань коснулась припухших ссадин на моем плече.

– С самого начала, то есть два года, – с легкостью ответил Падж, что меня удивило. – Когда Уэст получил «Мэриголд», он взял Хэмиша и Уиллу.

В этот момент я поняла, почему он с такой готовностью поделился со мной этой информацией. Это было частью длинной истории. И единственными людьми в Узком проливе, кто рассказывал истории, были те, кому было что скрывать. Все, что он говорил мне с такой охотой, вероятно, было ложью.

Я глубже погрузилась в гамак.

– Вы все очень юные, – сказала я, и в моих словах прозвучал невысказанный вопрос.

– Мы все росли на разных кораблях, – сказал Падж.

Это могло оказаться правдой. По крайней мере, частично. Но акценты Паджа и Остера явно указывали на то, что они не были родом из Сероса.

Уилла опустила глаза на свой кинжал. Рукоятка была украшена самоцветами: рубинами и опалами. Это не самые дорогие камни, но их размеры делали их весьма ценными. Подобная вещь выглядела слишком дорогой, чтобы принадлежать беспризорнице Уотерсайда.