Фейбл

Прогнать их, не дать им места для посадки или гнездования было плохой приметой. А для любого, кто осмеливался плыть по Узкому проливу, каждая капелька удачи была на вес золота.

Позади меня раздался грохот ударившихся о палубу подошв, и я обернулась как раз в тот момент, когда Уилла отвязывала страховочный трос от своей талии. Ее волосы были скручены, подобно веревке, в длинные бронзовые жгуты, которые ниспадали на плечи. При дневном свете кожа девушки была цвета красного песчаника, который осыпался со скал Джевала.

– Я Фeйбл, – сказала я, протягивая ей руку.

Уилла лишь посмотрела на мою ладонь и закинула смотанный трос на плечо. Ожог на ее лице охватывал челюсть и заканчивался идеально ровной точкой на щеке.

– Ты думаешь, раз я единственная девушка на корабле, то захочу с тобой дружбу водить?

Я опустила руку.

– Вовсе нет.

– Тогда прочь с дороги, – она произнесла эти слова с горькой улыбкой и дождалась, пока я отойду в сторону.

Я сделала шаг по направлению к грот-мачте, и Уилла, не оглядываясь, поднялась по ступенькам на квартердек.

И лишь в этот момент я наконец обратила внимание на корабль и смогла его хорошенько рассмотреть.

«Мэриголд» был лорчей[9 - Лорча – одномачтовое судно.], достаточно маленьким, чтобы маневрировать в штормах, которые были свойственны этим водам. Однако при этом он имел довольно большой корпус, и поэтому на борт можно было погрузить приличное количество товара для транспортировки и продажи. Уникальные паруса делали корабль легко различимым в море.

Они были похожи на листы белой бумаги, а деревянные поперечные ребра делали их форму немного похожей на крылья летучей мыши. Корабль Сейнта – «Жаворонок» – был намного больше, и его экипаж в пять раз превышал экипаж «Мэриголд». Однако запах мореного дерева и просмоленной пеньки был одинаковым на каждом корабле.

Если бы я закрыла глаза, то могла представить, что снова оказалась на «Жаворонке». Мать на мачтах. Сейнт у руля. Однако мое воспоминание было лишено своих некогда ярких цветов.

Не то что мои воспоминания о Джевале.

Каждый день я наблюдала, как зеленый кривой хребет острова поднимается из воды и устремляется к небу, после чего спускается к скалам. Внизу среди деревьев скрывались лачуги ныряльщиков, и дым от множества костров змеился вверх белыми прядями. Я попыталась выкинуть воспоминания об острове из своей головы. Его кристально чистую, бирюзовую воду. Его ветер, который шелестел среди ветвей.

Я не хотела обо всем этом вспоминать.