Обреченный рыцарь

Из провала рта свисал длинный, сочащийся гнусной слизью язык, слегка светящийся в темноте. При свете луны можно было различить торчащие из гниющей плоти кости. Меч у нежити был правда вполне новый и даже очень длинный.

И еще один – волк, отчего?то вздыбившийся на задние лапы, а в передних сжимавший увесистую дубину.

Перебивая запах псины, тухлого мяса и еще чего?то не менее мерзкого, в воздухе явственно чувствовался серный дымок.

Глаза гигантской макаки горели тусклым, мертвенным светом, подобным тем огням, что горят над болотами и кладбищами.

– Господи, прости мя и помилуй! – лишь обреченно пробормотал рыцарь.

Черная рогатая обезьяна, загоготав, указала дланью, в которой был зажат кривой меч, прямо на путников.

Твари ответили утробным воем, и Гавейн обратился в кусок трепещущего живого студня.

Сейчас клыки чудищ сомкнутся на его горле, и он рухнет, залитый кровью…

И не было сил даже закрыть глаза, чтобы не видеть свою смерть.

Воздух разорвал утробный рев – словно у кабана (размером эдак с носорога) прищемили неприличное место.

– Хонсу Милостивый!

Вскочивший с места Парсифаль устремился прямо на нечисть, размахивая клинком.

И вот уже обезьяна взвыла вполне человечьим голосом, и то был крик боли и недоумения – в грудь зверя вошел почти фут отличной римской стали.

Зверюга рухнула на землю, бессильно скуля и нелепо дергая когтистыми лапами.

Не прошло и мгновения, как блондин рубанул по шее двуногого волка, и волк свалился на упавшее за секунду до того на землю тело рогатого урода. Свалился беззвучно, ибо сказать что?то по этому поводу без головы было ему весьма затруднительно.

Явно не ожидавшие отпора адские существа опомнились только после того, как та же участь постигла тварь в саване и с косой, причем чмокающий звук стали, входящей в живую плоть, свидетельствовал, что оная тварь состояла отнюдь не из одних костей.

Пришедшие наконец в себя твари, закричав в разноголосицу и завыв, скопом кинулись на Парсифаля.

Крик и вой смешались с истошным визгом – это орал «княжий человек», только теперь соизволивший проснуться и выглянуть из?под одеяла.