Шоколатье поневоле

Сыновья, глядя на мать, решили не мешать, и вышли из гостиной.

– Я думаю, она скоро придет в себя, – весело предположил Петр.

– Ты сейчас о матушке или иномирянке? – уточнил Иван.

– Об обеих, – мужчина рассмеялся и хлопнул старшего брата по плечу.

Они оба понимали, что появление незнакомки принесет немало хлопот, не говоря о возможных бедах. Никто не мог и предположить, что может произойти подобное.

– Я, честно говоря, рад, что все прошло мимо Василия. С этим занудой мы бы не заключили никакого соглашения.

Иван поморщился. Неприязнь Петра и Василия давно не удивляла, но согласиться с братом он не мог.

– Я не считаю, что это хорошо. Он наш брат и больше помогает отцу, в отличие от нас с тобой. Василий, конечно, заслуживает знать правду, но случившегося не изменить, и нам придется целый год с этим как-то жить.

***

Аля очнулась в незнакомой тускло освещенной комнате. Сев на кровати и испуганно прижавшись к изголовью, она попыталась рассмотреть обстановку.

– Где я? – она нервно стиснула одеяло.

Тишина комнаты одновременно пугала и успокаивала отсутствием посторонних. Девушка старалась восстановить в памяти последние события, но помнила только парк и притяжение зеленого свечения. С опаской поглядывая на дверь и прислушиваясь к каждому звуку, она откинула одеяло и опустила ноги на пол. Только сейчас Аля заметила, что одета в белую хлопковую ночную рубашку в пол с красивой кружевной отделкой.

Гладкий паркет холодил ступни. Девушка подошла к окну и отдернула плотную портьеру. За большим деревянным окном оказалась ночная улица с фонарями, освещавшими небольшие особняки напротив. Аля распахнула створки и, облокотившись на широкий подоконник, высунулась наружу в попытке рассмотреть больше и понять, где оказалась. Но местность была незнакомой.

Неожиданно ночную тишину разбил топот лошадиных копыт и грохот приближавшегося экипажа.

Ее взгляд заметался и беспомощно зацепился за стоявший возле кровати графин, наполненный чистой водой. Ощутив сильную жажду, Аля подбежала и нетерпеливо откупорила хрустальную пробку. Струйка живительной влаги ударила в прозрачное дно и наполнила до краев высокий стакан.