Посол к Сталину

На самом деле, Ворошилову зимой 1937-го стукнуло не пятьдесят четыре, а уже пятьдесят шесть.)

Он не высок, но держится с большим достоинством и крайне эффектной военной выправкой. Более того, я думаю, он человек большой интеллектуальной силы, способный выхватывать из ситуации главное, выметая наружу всё несущественное.

Генеральный прокурор – человек примерно шестидесяти лет и во многом напоминает Гомера Каммингса. Спокойный, бесстрастный интеллектуал, способный и мудрый. Процесс над изменниками он вёл в манере, сыскавшей моё уважение и восхищение как адвоката.

(Примечание Мемуариста. А вот с Андреем Януарьевичем Вышинским история обратная. Дэйвис ему набавил на взгляд целых семь лет. В декабре Вышинскому исполнилось всего пятьдесят три. Непростая была жизнь и работа у главного обвинителя СССР. Продолжаем.)

Микоян, комиссар пищевой промышленности, – характерный южнорусский тип, грузин. Смуглый, выдающийся нос, высокие скулы, волевой подбородок и стремителен как рапира.

(Примечание Мемуариста.

У посла Дэйвиса в некоторых вопросах в голове форменная каша. Анастас Иванович сильно бы удивился, что его, природного армянина и по рождению, и по фамилии, посол почему-то считает грузином.

Еще сильнее удивились бы грузины, если б узнали, что представляют собой "южных русских". Впрочем, "я не грузин, я – русский грузинского происхождения", сказано по делу, хоть и совсем другим товарищем. Продолжаем.)

Розенгольцу около пятидесяти, темный, совершенно не еврейской наружности, с довольно узкими глазами, довольно атлетичный (у него есть крытый теннисный корт, чтобы поддерживать себя в форме).

Он полностью отвечает за всю внешнюю торговлю и контролирует эту гигантскую монополию. Он один из наиболее тяжело работающих здесь людей. Думаю, он может оказаться полезен.

Все они в крайней степени восхищены президентом, их информированность о том, что удалось ему совершить и манере, в которой он работает, совершенно исключительны. Все они засыпали меня вопросами и выражали величайший интерес во всём, что касается его, выражая мнение, что он величайшая в мире фигура в правительстве.

(Примечание Мемуариста. Я с большим трудом могу представить, как тот же Ворошилов или Микоян восхищаются американским президентом, как очарованные кавалергардом юные девицы.

Скорее всего и посол малость преувеличивает восторги большевиков, да и большевики, отметив неумеренные восхваления послом своего начальства, перемигнулись и стали лить елей в пользу Рузвельта.