Посол к Сталину

Для нас, в Соединённых Штатах, это было крайне насущным вопросом.

По его мнению, ответственность за всё лежала на Германии, или даже вернее – на Гитлере. Всё зависело от того, будет ли у Гитлера "стремление к миру" или "стремление к завоеванию". Если последнее, то, вероятно, с этим ничего невозможно поделать и война неизбежна. Но если первое, то Германия должна пойти на сотрудничество со всеми миролюбивыми нациями в усилиях уладить любые экономические или другие разногласия, которые порождают войну.

Если мир не хочет быть затоплен ужасами войны, с неизбежными кошмарными невзгодами, с которыми придётся столкнуться всем людям мира и последующим поколениям, то в равной мере необходимы: доступ к полезным ископаемым, политическая безопасность и разоружение.

Он считал, что моя подготовка и опыт достаточно вооружили меня, чтобы помочь его плану попытаться сохранить или урегулировать мир, если это возможно.

Обе стороны, по его мнению, заявляли о желании сохранить мир и обе стороны обвиняли друг друга в обмане и желании заполучить особые преимущества или мировое господство с помощью силы.

Простым способом выявить их истинные цели, к миру или завоеванию, было отношение к разоружению. Эта проблема осложнялась техническими моментами и степенями ограничения конкретных вооружений.

Он предложил идею, что все народы должны согласиться прекратить производство любого оружия, которое окажется тяжелее, чем способен унести на плече мужчина. Такое соглашение о разоружении вместе с соглашением о справедливом доступе к природным ископаемым и тому подобным могли сохранить мир.

Вооруженные силы по этому плану будут уменьшены до полицейского уровня и ни одна нация не сможет военной силой угрожать своим соседям или достичь такого военного превосходства, чтобы представлять угрозу остальному сообществу народов. Президент сказал, что хотел, чтобы я продвигал эту идею и исследовал ситуацию в Европе с подобного угла зрения. Так или иначе, это станет проверкой откровенности отношения Гитлера к вопросу сохранения мира.

Он настаивал, что во время подготовки в госдепартаменте к моей работе, мне следует держать в уме последующее направление послом в Берлин в течение года. В промежутке, тем не менее, он хотел бы направить меня в Москву.

Я выразил ему моё удовольствие от возможности отправиться в Россию в качестве посла. Мы поболтали о старых добрых днях президента Вильсона. Рузвельт напомнил, что впервые мне предлагали посольство в Россию еще в 1913-м году.