Посол к Сталину

Затем, я сообщил, что моё правительство через государственного секретаря мистера Халла хотело бы передать мистеру Калинину приветствия и душевные тёплые пожелания. Что перед моим отъездом я совещался с президентом Рузвельтом и он упоминал лично о президенте Калинине.

Мистер Калинин выразил удовольствие, что его упомянул "великий президент" и заявил, что вопросы разногласий между странами могут быть разрешены ко взаимному удовлетворению. На это я ответил очень взвешенно, что я также на это надеюсь и уверен в этом.

Разумеется, это может быть сделано, если подходить к вопросу с расширенных позиций, с которых президент Рузвельт задумывал достигнутое с Литвиновым соглашение.

(Примечание Мемуариста. По-моему, посол Дэйвис не до конца понимает, что большевики над ним слегка посмеиваются. Для жителя "самой свободной страны мира" почему-то естественно совершенно неприлично благоговеть перед своим президентом, как перед папой Римским.

Ему невдомёк, что отношение к руководящим кадрам в СССР совершенно иное.

Они такие же люди, как и все остальные, только с большей возложенной ответственностью. Поэтому, когда Калинин говорит, что ему приятно "что его упомянул великий президент", уверен – присутствующие прячут от посла невольные улыбки. Продолжаем.)

Я заявил, что я не профессиональный дипломат и привык работать прямо. На это мистер Калинин ответил, что его правительство основано на поддержке народа и что их руководители приверженцы прямой и откровенной дискуссии. Затем, я заявил, что моему правительство особенно повезло в том, что мы изолированы и сильно удалены от всех возможных угроз других стран.

И что поэтому мы привыкли к прямой дипломатии, тогда как общая европейская дипломатия, возможно, находится под влиянием требований национальных страхов или национальных амбиций. Президент Калинин ответил, что настолько, насколько рассматривает этот вопрос сама Россия, у них нет страха перед внешней агрессией, так как они уверены, что армия и народ достаточно сильны, чтобы защитить себя.

Затем он выразил надежду, что у меня сложилось благоприятное впечатление. Я ответил, что Москва очень красивый город, что меня повсюду впечатлила активная деятельность, как признак нового строительства и прогресса. Меня сильно впечатлило поведение и внешний вид людей на улицах, которые большей частью выглядят в порядке, тепло одеты и в основном заняты делом.

(Примечание Мемуариста. Читателю 1941-го года понять этот пассаж Дэйвиса мудрено.