Моя миссия в Москве. Дневники посла США 1936–1938 года

Реальный Сталин, считает он, не соответствует тому образу, который укоренился у нас, и я свои взгляды вскоре пересмотрю.

В соответствии с договорённостью, достигнутой за завтраком, я позвонил Шахту в Рейхсбанк. Он договорился отрезать себя от всех телефонов и посетителей на пару часов и мы хорошо, по-деловому побеседовали. Шахт был очень расстроен проявлением якобы несправедливости к экономическим проблемам Германии со стороны Франции и Великобритании. И выражал своё восхищение американским президентом, называя его одним из величайших людей в мире и человеком, умеющим находить простые решения в сложных ситуациях благодаря «дружбе со здравым смыслом».

В этом Шахт усматривал отличительную черту настоящего гения.

Берлин, 17 января 1937 г.

Вчера увидел в газете интересное заявление нацистов:

«Мы ожидаем смены эпох, полного распада политической и социальной идеологий. С демократией покончено. Сегодня она – сознательно или несознательно – не что иное, как очаг инфекции, переносчица бацилл и проводник идей большевизма.

Это – одна группа; мы – другая. Будущее перестанет держать коллективизм заложником неопределённой реакции масс. Мы будем знать точную реакцию народа и планировать её. Демократия – это песок. Зыбучий песок. Наш государственный политический идеал – скала-гранит».

Мне это кажется довольно кратким, ясным и угрожающим заявлением об отношении Германии к миру. Это страшно.

Боюсь, что это указывает на подъём духа завоевателя, а не на желание жить мирно.

Вечером пил чай с послом России и увидел у него красивые русские картинки. Особенно тронули «снежные» рисунки – сделаны в старинном стиле. Чувствуется, писали настоящие русские мастера.

Этот чай был не какая-нибудь званая дипломатическая трапеза – обычный легкий перекус для поддержания возникших контактов. У дипломатов тоже бывают рядовые посиделки.

Советское посольство размещено в здании необычайно старого режима: красивые, большие комнаты, высокие потолки, все по-королевски.

Посол (Яков Суриц) – старый интеллектуал-революционер, глубоко увлеченный, рассудительный и интересный. Они с супругой отвезли нас к поезду этой промозгло-холодной ночью. Нам пришлось буквально броситься на посадку, едва он остановился – стоянка была почему-то предусмотрена очень короткая, а желающих уехать оказалось много, но нам удалось сесть быстро в своё купе и почти тотчас же отключиться.

Поезд понёс нас в Варшаву.

В поезде 18 января 1937 г.