Хроники Альта. Ловец эфира. Том второй

Райз потерялся во внезапно возникшей суете. Он еле успевал за своим патроном, то и дело сталкиваясь плечами с людьми и гномами, спешащими в противоположном направлении. Он смог присоединиться к Бувилю лишь после того, как посольство чинно проследовало в зал для приемов, где был приготовлен длинный стол и ряды стульев.

Бувиль покровительственным плавным движением руки ввел молодого мага в круг охраны и указал на стул возле стены, ровно за своей спиной, в ряду, где разместились помощники и секретари собравшихся влиятельных господ.

– Добрый день, уважаемые господа! Еще раз приношу свои извинения за неудобства. Как вам известно, этой ночью в Академии была предотвращена кража. Мерзавцам удалось скрыться, но их поиском занимаются лучшие маги, и скоро, я уверен, они будут пойманы.

Касиль занял место во главе стола рядом со старейшим гномом академии Ограда – Мастером-Рудокопом, с которым ему предстояло беспристрастно следить за справедливым исполнением установленных правил переговоров.

– Я не собираюсь уподобляться ворам и предлагаю не затягивать, чтобы не украсть у вас ни минуты времени. Все мы знаем, зачем здесь собрались. Давайте начнем проверку.

Маги гномов и людей приступили к проверке дворца, выискивая следы боевых чар и эгомагии. Накладывая слой за слоем защитных заклинаний, гномы зачаровывали зал, чтобы у собравшихся не возникло и тени подозрений, что договор подписан под воздействием эгомагии.

Участвовал в ритуале и господин Касиль, который с гордостью демонстрировал свое искусство, заставляя эфир звенеть от чар. Касиль лично обошел каждого за столом, одарив защитой. Не миновал он и Бувиля. Райзу даже показалось, что Касиль задержался у его патрона чуть дольше, чем возле остальных, но он не придал этому значения.

– Итак, с формальностями покончено – можно начинать! Напоминаю, что в случае обоснованных сомнений в искренности сторон и справедливости сделки, каждая из сторон может потребовать использовать Судный Камень для установления истины.

После проверки веселый настрой ректора Касиля словно испарился. Он стал серьезен и собран. Первым взял слово Решас.