Слепящая пустота

 – взрыкивающе донеслось из туннеля.

Судя по всему, подземный «Рэмбо» сцепился врукопашную с одним из рейдеров.

Изучив через оптический прицел винтовки неподвижные тела, Музыкант осторожно двинулся к месту стремительной расправы.

Однако сражаться было уже не с кем.

Забрызганный кровью Фишер вырезал из остывающих трупов драгоценные арбалетные болты.

* * *

Красная сигнальная свеча догорела, и наемник в очередной раз включил мощный фонарь, с удовольствием рассматривая корчащегося между рельсами Толкача.

Карел подошел к тихо подвывающему мутанту. Пинком перевернул тварь набок и коротко спросил:

– Где мой сын?

Толкач не ответил. Музыкант присел рядом, потянувшись к скрывающему лицо выродка капюшону.

– Не надо, – остановил его Фишер, и рука Карела замерла в воздухе. – Не советую этого делать.

– Но почему?

– Во-первых, мутант не может говорить, хотя все понимает. Во-вторых, лицо Толкача лучше не видеть. Знаешь древнегреческий миф о Медузе Горгоне?

– Знаю!

– Вот то-то же! Ублюдок недаром прячет свое мерзкое обличье под капюшоном.

– И ты действительно в это веришь?

– Верю во что?

– В то, что тот, кто увидит его лицо, превратится в камень?

– Ты хочешь проверить это на собственном опыте?

Музыкант все понял и, отойдя от мутанта, принялся обыскивать трупы работорговцев. Тем временем наемник, повесив за спину арбалет, снял с пояса широкий разделочный тесак и, став на колени рядом с раненой тварью, нанес ей мощный удар в горло. Толкач издал сдавленный хлюпающий звук, забрызгав морщившегося Фишера черной кровью.

– Если брезгливый – лучше не смотри… – предупредил наемник. – Я должен отрезать голову. Кстати, ты зря его расспрашивал насчет сына, он не может связно говорить.

Карел отвернулся, и через пятнадцать минут все было кончено. Голова мутанта благополучно перекочевала в специальный брезентовый мешок. Перемазанный кровью, но необычайно довольный наемник по-дружески хлопнул Музыканта по плечу:

– А ты, как посмотрю, боевой парень! Значит, не пропадешь! То, что сына твоего рейдеры забрали, плохо, но главное, он жив.

Ты спрашивал про базу… Честно говоря, не знаю, где она. По вполне объяснимым причинам работорговцы тщательно скрывают место своей постоянной прописки. Я возвращаюсь к Южному, у меня кое-какие дела, но напоследок дам тебе совет: не ходи пока к Рынку. Там в последнее время какая-то непонятная чертовщина творится. Повремени хотя бы сутки.

– А как же дрезины? – удивился Карел.