Сети зла

Тогдашний август Птолемей Сорок Третий Минуций Кроткий (двоюродный дед нынешнего, в то время пребывавшего в почетной ссылке в посольстве при персидском дворе), следуя советам придворных, старался умиротворить разбушевавшегося отпрыска старинных родов, уступая его требованиям и под конец назначив проконсулом всех аллеманских земель.

Но в конце концов его «чудачества» вывели из себя даже добрейшего старика, и он отправил в славный город Колония-Агриппина своих уполномоченных с посланием, где выразил «патрицию Атаульфу Клавдию, своему возлюбленному родичу» высочайшее порицание.

В давние времена, говорят, получив подобное послание, люди вскрывали себе вены или выпивали добрую чарку цикуты.

Но Атаульф, к тому времени окончательно съехавший с катушек, поступил по-другому.

Прямо в приемном зале своего дворца он при всех справил большую нужду на мраморный пол, а потом подтерся императорским эдиктом. После чего еще и разорвал его пополам и швырнул обрывки в лицо оторопевшим послам, заявив, что если, мол, старому ослу Минуцию хочется воевать из-за этой грязной бумажки, то Атаульф, так и быть, доставит ему это удовольствие.

Не успели послы выехать из города, как рехнувшийся проконсул объявил о создании Великой Аллемании, которая должна сменить одряхлевшую будто бы и прогнившую до печенок Империю.

И началось такое, чего в истории не было никогда и нигде. Разве что в Чжунго (где богдыхан, зарезавший меньше миллиона своих подданных, считается слабаком и слюнтяем).

Для начала Атаульф приказал повесить всех высших жрецов Одина, поскольку они-де все сплошь продались Александрии. Затем втрое повысил налоги. После чего объявил набор в легионы.

Депутация трех сотен богатейших купцов Аллемании явилась к нему с нижайшей просьбой прекратить безумие, ибо от разрыва с Империей будут великие убытки для торгового и ремесленного люда.

Разъяренный царек приказал немедленно принести их в жертву Одину.

Свеженазначенный верховный жрец встрял с возражениями: дескать, человеческие жертвы отеческим богам дело, конечно, хорошее, но в древние времена, до их запрета, великому северному богу приносили самых доблестных вражеских воинов, а тут каких-то торгашей.

Атаульф немного подумал и помиловал купцов (правда, предварительно обобрав до нитки). Однако решил, что негоже богу оставаться без обещанной жертвы.