Дневники

десять минут молча косилась на всех с угрюмой враждебностью, после чего мрачно изрекла следующее: “Когда мы жили в Хэнли, медник украл у Барнсов гусака”» (гл. 13).], а выглядел как персонаж с рисунков Джорджа Белчера[12 - Джордж Белчер (1875–1947) – член Королевской академии искусств. Среди его альбомов с рисунками – «Характеры» (Characters, 1922), «Из жизни» (Taken from life, 1929) и «Жареный голец» (Potted Char, 1933).], но человек был умный, неплохо образованный и, без сомнения, не стал бы бродягой, если бы не глухота.

Для тяжелой работы у него не было сил, и он годами перебивался разными заработками вроде уборки хмеля. По его подсчетам, он побывал больше чем в четырехстах разных ночлежках. Остальные двое, Барретт и человек из нашей бригады, Джордж, были типичными сельскохозяйственными рабочими-мигрантами. Последние годы у них был постоянный круговой маршрут: ранней весной, в период ягнения, работа в овчарне, потом уборка гороха, клубники, разных фруктов, хмеля, копка картофеля, турнепса и сахарной свеклы. Они редко остаются без работы дольше чем на одну-две недели и за это время успевают проесть все заработанное. Они пришли на ферму Блеста без гроша, и я точно видел, что один день у Барретта крошки не было во рту. Что приносили им труды: одежду, в которой ходят, солому, на которой спят круглый год, и харч – хлеб, сыр, бекон. Да еще, наверное, возможность раза два за год хорошенько выпить. Джордж был унылый тип, он с какой-то жалкой гордостью относился к тому, что недоедает, работает сверх сил и вынужден все время переходить с одной работы на другую. И песня у него была такая: «Таким, как мы, не по чину думать об умных вещах». (Он не умел ни писать, ни читать и, кажется, вообще считал грамотность блажью.) Я с этой философией хорошо знаком: часто слышал ее от судомоев в Париже[13 - Судомоев в Париже: Оруэлл в 1929 году работал судомоем (plongeur); см. книгу «Фунты лиха в Париже и Лондоне», опубликованную в 1933, через два года после эпизода с уборкой хмеля. ]. Барретт, которому было шестьдесят три года, часто сетовал на плохую еду в наше время – по сравнению с тем, что было в молодости: «Тогда мы не жрали чертов хлеб с маргарином, с пустым пузом не ходили. Телячье сердце. Пельмени с беконом. Кровяная колбаса. Голова свиная». Мечтательный, ностальгический тон, каким он произнес: «Голова свиная», говорил о десятилетиях, прожитых впроголодь.