Смена. Военный дневник подполковника Джордже Аничича

50 позвонил Црнобрня и сказал, что Носков с дивизионом уходит за Дунай в район Панчево, а не в Бечмен. И теперь непонятно, как колонну провести через Белград. Все всё увидят и узнают об этом. Мне кажется, что он волнуется и переживает за Носкова. Сказал, что не знает своего будущего положения – идёт ли с Носковым, или остаётся с нами. До сих пор мы стояли недалеко от Носкова, и это его вероятно устраивало. Теперь, когда они уходят в другом направлении, оставаться только с подполковником Миёвичем и дивизионом Носкова ему не очень хочется.

Дани сказал, что идёт в лагерь побриться и снова прибудет на огневую позицию, чтобы ждать генерала. Как будто я не смогу доложить начальству. „Никто у тебя не заберёт славу. Но и ты не сможешь отобрать славу у нас“, – подумал я. Стрелял расчёт, а не один человек. Пусть делает так, как он хочет. Пусть наслаждается своим новым высоким статусом и эксплуатирует успех всего расчёта. Это стало более заметно в последние дни. Моя интуиция и его эгоистическое поведение подсказывают мне, что я прав.

СНР исправна, и мы переводимся в готовность № 1. Я сижу около кабины и делаю записи в свой дневник. Сегодня я смеялся, когда Мика Стоянович сказал: „У расчёта есть автомобиль, а я приобрёл велосипед“. Поручик Николич спросил разрешения отлучиться к П-18. Какие-то девушки принесли мешки и надо посмотреть их содержимое. Я его отпустил. Через 15–20 минут он принёс полный мешок лущёной кукурузы и говорит: „Завтра у нас будут блины, а сегодня кукуруза, потому что сейчас пост“.

Я вспомнил случай с полковником Ивановичем (его называют „Молния“). Во время взрыва HARM на какой-то позиции „Куба“ в кабине погибли два человека. Один был в рубашке, другой в куртке, а третий был одет в пальто и он остался жив. Иванович считает, что якобы пальто остановило осколки от ракеты. Глупость. Сколько раз сказано: „Нет смерти без судного дня“. Часто вспоминаю покойных мать и отца. Давно не был у них на могиле. Как только смогу, то обязательно схожу. Зажгу свечу и попрошу их, чтобы всегда хранили меня.

Малетич перед сменой принёс из дома плюшки и пирог с вишней. Кроме того, принёс ещё и коробку с едой на огневую позицию. Майор Стоименов попросил Дани отпустить его домой в Смедерево. Дани не разрешил. Стоименов очень огорчился, но не настаивал. Продолжил грызть семечки.

Я заметил, что ночное дежурство утомляет, если я без жвачки.