Волк с Уолл-стрит

Но в любом случае об этом никто никогда не узнает.

Я пожал плечами с видом оскорбленной невинности.

– Ты меня удивляешь, Дэн. Письменное соглашение нам очень поможет, даже если мы не сможем им воспользоваться. Это психологически мощное средство, которое не даст ему нас кинуть.

Как раз в этот момент по интеркому раздался голос Джанет:

– К вам идет ваш отец.

– Скажи ему, что у меня встреча, черт возьми, – крикнул я.

– Вот еще, – бросила в ответ Джанет, – сами ему это говорите. Я не буду.

Что за нахальство! И как ей наглости хватает! Секундное молчание, и я умоляющим тоном сказал в интерком:

– Джанет, пожалуйста! Просто скажи ему, что у меня важная встреча, или селекторное совещание, ну, или что-нибудь еще, прошу тебя!

– Нет, нет и нет, – бесстрастно ответила она.

– Спасибо тебе, блин, ты не помощница, а просто чудо! Напомни мне об этом через две недели, когда я соберусь выписывать тебе рождественский бонус!

Я остановился в ожидании ответа. Его не было.

– Он далеко?

– Примерно в пятидесяти ярдах отсюда, и приближается со страшной скоростью. Я даже отсюда вижу, как у него вены на лбу раздулись, и он курит минимум одну сигарету, а может быть, даже и две сразу. Богом клянусь, он похож на огнедышащего дракона.

– Спасибо, что подбодрила меня, Джанет. Ты не можешь по крайней мере как-нибудь его отвлечь? Может, включить пожарную тревогу? Я…

Как раз в этот момент Дэнни приподнялся со стула, явно собираясь покинуть мой кабинет.

– Куда это ты собрался, мужик? – и ткнул пальцем в сторону его кресла. – Сядь, блин, и расслабься.

Я снова повернулся к интеркому.

– Джанет, подожди, не уходи никуда, – затем снова к Дэнни: – Хочу тебе кое-что сказать, дружище: по крайней мере пятьдесят из шестидесяти тысяч этого счета «Америкэн Экспресс» твои, так что тебе тоже придется все выслушать. Кроме того, от численности боевого состава многое зависит.

Кенни Грин, еще один мой партнер, был совсем не похож на Дэнни. Вообще-то, трудно было бы найти двух человек, сильнее отличавшихся друг от друга. Дэнни был умнее, и, как бы дико это ни звучало, он, безусловно, был тоньше.