Волк с Уолл-стрит

Джанет кивнула и пошла за Дэнни, а я все еще не мог прийти в себя от шока. Как мог этот урод в бабочке сделать такое… нечто столь чудовищное! Его поступок противоречил всем принципам «Стрэттон-Окмонт». Это было настоящее кощунство! Положим, не богохульство, но явное преступление против самой Жизни! Это было грубейшим нарушением стрэттонского морального кодекса. И наказанием за это должно было стать… каким должно быть наказание? Ну, это я предоставлю решить Дэнни Порушу, своему младшему партнеру, который потрясающе умел приводить в чувство сотрудников, сбившихся с пути истинного.

Да что там, он просто получал от этого наслаждение.

Как раз в этот момент я увидел приближающегося Дэнни и семенившую за ним Джанет. Дэнни явно был в ярости, а это означало, что у брокера в бабочке очень большие неприятности. Когда Дэнни приблизился, я пригляделся к нему и внутренне усмехнулся при мысли о том, насколько нормальным он выглядит. В этом заключалась удивительная ирония. Глядя на его серый костюм в полоску, накрахмаленную белую рубашку и красный шелковый галстук, нельзя было даже предположить, что он уже вплотную приблизился к давно и открыто объявленной цели – переспать с каждой ассистенткой в биржевом зале.

Дэнни Поруш – представитель самой нееврейской разновидности еврея. Рост и вес у него были средние – пять футов девять дюймов, сто семьдесят фунтов, и у него отсутствовали все те характерные черты, по которым можно было бы определить его принадлежность к избранному народу.

Даже в стальном взгляде его голубых глаз, излучавших столько же тепла, сколько испускает айсберг средней величины, не было ничего еврейского.

И это было правильно – по крайней мере, с точки зрения Дэнни. Как и многие евреи до него, Дэнни сгорал от тайного желания выглядеть, как васп, и делал все от него зависевшее, чтобы приобрести законченную и абсолютную васпность – начиная c его невероятных зубов, которые он отбеливал и покрывал коронками до тех пор, пока они не стали такими большими и такими белыми, что, казалось, почти излучали радиоактивность; с его очков в черепаховой оправе и со стеклами без диоптрий (у Дэнни было стопроцентное зрение) и дальше вплоть до черных кожаных туфель, сшитых на заказ и отполированных до зеркального блеска.

Да, весь его облик вызывал мрачную усмешку – стоило вспомнить, что достигнув весьма зрелого возраста – тридцати четырех лет, – Дэнни обогатил новыми смыслами понятие ненормальная психика.