Чародей на том свете

– Зачем же явился ты сюда, в тайную обитель последователей Пророчицы, если не для злых козней?! – воскликнул дедок. – Зачем сломал святые изображения?!

– Я не… – начал было археолог, чувствуя себя почему?то так, как если бы внезапно угодил на какой?то идиотский спектакль.

– Молчать!! – взвился другой старикан, менее древний, но зато, пожалуй, самый противный на вид. – Молчать, нечестивец!!

Он замахнулся на Даню резным посохом, но закашлялся и сел прямо на пол, схватившись за грудь.

Его налитые кровью мутные глаза с ненавистью смотрели на пленника.

– Успокойся, брат, – елейным голоском остановил его третий. – Не забывай, заблудшая душа еще может быть спасена для Пророчицы и дела ее…

– Но грешное тело должно быть наказано в любом случае, – назидательно и веско изрек четвертый и последний из старых перечников – тощий, с совой на плече и, как та сова, крючконосый и лупоглазый.

Последнее наблюдение не прибавило Даниилу оптимизма. Впрочем, его, этого оптимизма, и без того было весьма мало.

– Это уж как водится, брат Инквизитор, – подтвердил первый старец.

– Итак, ответствуй, заблудшее дитя, свалившееся с небес, сожалеешь ли, что уничтожил древние изображения?

«Это он, наверное, о том фанерном чучеле, на которое я так неудачно приземлился, спускаясь с сосны», – догадался Горовой и энергично закивал головой, мол, сожалею.

– Раскаиваешься ли ты в грехах своих и в том, что предки твои отринули святые истины? Готов ли ты отречься от заблуждений и уверовать в пришествие на Землю Хариуса Поттера?

И тут, наконец, Даня понял, куда он попал – и несмотря на весь трагизм ситуации, невольно расхохотался.

Роулианцы!

Старая и почти забытая конфессия, запрещенная в числе других тоталитарных сект еще пресловутым «Эдиктом о веротерпимости» от семьдесят седьмого года, наряду с национал?коммунистами, анархо?либералами, сибирскими друидами, истинно русским белым Буду и тому подобной дребеденью.

Все думали, что роулианцы давно исчезли, а они вот где окопались.

– Глумишься над священным именем!!! – заверещал самый противный старикашка, кинувшись на Даниила с посохом наперевес.

Палка, причем довольно?таки увесистая, врезалась в столб рядом с головой археолога и вскользь задела одного из амбалов, приволокших парня на судилище и, по всей видимости, бывших у дедов чем?то вроде личной гвардии. Тот пискнул нечто похожее на «Премного благодарен, ваша святость».