За Уралом. Американский рабочий в русском городе стали

Поляк по национальности, он три года сражался в рядах Красной Армии, вступил в партию, а потом работал на строительстве мостов от Варшавы до Иркутска. После неудачной попытки дозвониться до склада и получить какие-то необходимые ему болты, Иванов повесил трубку и, взяв за руку Колю, сказал: «Пойдем посмотрим, что надо делать». На ходу запихивая в карман свернутые в рулон планы и добродушно поругивая мороз, начальника склада, иностранцев, запроектировавших стальные конструкции с полуторадюймовыми болтами, и телефонистку, оба мастера вышли из сарайчика.

Тем временем железная печь раскалилась чуть ли не докрасна, а рабочие, окружавшие ее все более плотным кольцом, курили и разговаривали.

– Не знаю, что нам делать с нашей коровой, – сказал один молодой парень с паяльной лампой, которая была заткнута за пояс, сделанный из куска старой веревки. Он грустно потер подбородок тыльной стороной огрубевшей руки. Сквозь стены сарайчика, фундамент доменной печи, груды стропил и двухсотмильное пространство заснеженной степи он видел маленькую деревеньку, из которой уехал шесть месяцев назад.

– Мы две недели сюда добирались, – серьезно рассказывал он сварщику с бакенбардами, сидевшему рядом с ним. – Шли по степи, мешки несли на спине и гнали эту проклятую корову, а теперь она не дает молока.

– Чем же ты ее кормишь? – спросил сварщик задумчиво.

– Вот в том-то и дело, – сказал молодой подмастерье, стукнув по колену. – Надо же, пройти весь этот путь до Магнитогорска из-за того, что на строительстве есть хлеб и работа, и обнаружить, что мы даже корову прокормить не можем, не то, что себя.

– Да, я пытался, – ответил один симпатичный парень, – только 50 граммов хлеба и этот чертов суп, который, кажется, сварен из спичек.

Он пожал плечами и сплюнул на пол между коленями.

– Ну что же, если мы собираемся строить доменные печи, то, я думаю, придется некоторое время есть поменьше.

– Конечно, – сказал другой сварщик на ломаном русском, – а ты думаешь, что где-нибудь лучше? У нас в Польше мы уже сколько лет ни разу хорошо не ели.

Владек – сварщик-поляк – был одним из множества людей, недовольных своей жизнью в Польше Пилсудского и буквально горевших энтузиазмом строить социализм. Это слово пересекло территорию Белоруссии и миновало заслон польских пограничников и цензуры.