Раскопки

Пошла, пошла…

Мы с восторгом наблюдали, как кусок дерева медленно выходит из земли. Мне показалось, что деревяшка довольно ровная, симметричной формы. Руками я обхватила Роберта – теперь он облокотился на меня и сидел, развалившись, как мешок.

Трое мужчин готовы были выпрямиться и поднять находку, как вдруг Браун закричал:

– Клади! Клади на место!

Мужчины как можно быстрее уложили деревяшку обратно, но поздно. Не издав и звука, она разломилась на две части. А затем одна из этих частей треснула посередине. На этот раз мы услышали глухой, извиняющийся хруст.

Все три обломка оказались на земле.

Все четверо опустились на колени лицом к лицу друг к другу. Никто не проронил ни слова. Первым пошевелился мистер Браун. Он вылез из ямы и направился в сторону леса. По нему было видно, как он зол на себя и как расстроен. Руки его сжались в кулаки, локти торчали в стороны. И тут он начал нарезать небольшие круги.

Трое других мужчин, оставшихся в яме, вылезли и отряхнулись от земли. Все молчали. Я решила, что лучше нам будет уйти.

Я подала знак Лайонсу и Роберту, который, казалось, меня понял и не стал протестовать. Лайонс взял стул и в том же порядке, в каком пришли, мы отправились обратно.

Следующим утром на почту пришло два письма. Первое от Рида-Моира. Он интересовался, как продвигаются раскопки. К сожалению, рассказывать особенно было не о чем. Под деревяшкой, найденной накануне, в итоге ничего не оказалось, и мистер Браун сказал, что продолжать поиски в этом направлении смысла нет.

Так что мы решили перейти к следующему кургану. Я предоставила ему возможность самостоятельно выбрать, где проводить раскопки дальше, и решила больше не вмешиваться, пока у Брауна не будет, о чем рассказать.

Второе письмо пришло от мисс Прайс, которая сообщала, что не собирается возвращаться в Саттон-Ху, где она числилась гувернанткой Роберта. Она очень извинялась, но писала, что решила остаться у семьи на юго-западе от Лондона.

Этого письма я, с одной стороны, ждала, а с другой – боялась получить.

Я подняла глаза и увидела любопытствующий взгляд Роберта. Но ничего не сказала, надеясь, что он не узнал почерк мисс Прайс. После завтрака я устроилась в гостиной и стала думать, что же мне дальше делать.

Даже и не заметила, как уснула. Да и с чего вдруг – я ведь даже не устала. Но вот я просыпаюсь из-за звука голосов. За голосами я различила другой звук – низкий, тревожный, как звуки фагота. Сквозь французские окна я увидела Грейтли, бежавшего по газону.