Сибирский Робинзон

А как я мог еще отреагировать на это? Сказать, что она невоспитанная девушка? Что может быть, она и права, но в подобных случаях обычно говорят, например: «Амиго, адьёс»? Что не справедливо называть меня «неудачником или пустым местом», хотя бы по отношению к себе самой… Ведь не такого же она любила все это время?!

Но ничего из этого я не сказал, а она швырнула на пол ключи от машины и ушла, хлопнув дверью. Одни люди хлопают дверями, другие ушами и глазами, тоскливо подумалось мне. Вот таким образом мне был вынесен вотум недоверия, и я оказался в отставке.

А потом три дня бегал в магазин за «горькой», доведя себя до ручки. Три дня ни на секунду не расставался со старой поцарапанной мобилой.

«Я помню все твои трещинки», – пьяно мычал я, выпив очередную порцию водки.

Этот телефон с потертыми кнопками был со мною всегда и везде. И прежде чем провалиться в пьяное забытье, я видел перед собой чертову мобилу с разряжающимся аккумулятором. А вместе с аккумулятором разряжался и я.

«Когда упадёт последний лист, когда разрядится телефон, я умру, – безнадежно вздыхая, думал я.

А ведь я мог бы сейчас бродить по набережным Босфора и Золотого Рога, мимо мечетей и султанских дворцов, по старым улицам и площадям Стамбула-Константинополя, города моей мечты. Я мечтал прикоснуться к стенам Святой Софии, прикоснуться к храму, символу истории; увидеть красивейшие купола «Голубой мечети» и Сулейманийе, отдохнуть в тенистых садах Топкапы…

Это же надо, так по-идиотски опоздать на самолёт! На такое способны лишь единицы, и я в их числе… В числе идиотов… неудачников… Что правда, то правда, и скрыть это невозможно… Тогда я вышел из дома за два часа до вылета, хотя в это время мне уже следовало быть в аэропорту.

– Итого, – принялся я подводить промежуточные итоги, – кто-то в жизни получает промежуточные дивиденды, я же одни обломы.

Червячок сомнения по поводу работы поселился в моей душе приблизительно полтора года назад, и постоянно допекал меня хитренькими подковыристыми вопросиками. Всё хотел выяснить, в чём заключается смысл моей работы, дескать, какая от меня польза людям? «Да никакой!» – хотелось мне крикнуть ему… Он, как яблоко, изгрыз мою душу.