Абсолютист

Он говорит не как простые люди – видно, в семье священника дают чуть более утонченное воспитание, чем в семье мясника. Он употребляет умные слова и, кажется, привык заботиться о других. Его доброта впечатляет. Она как будто втягивает, обволакивает меня.

– Твой отец расстроился, когда тебя призвали? – спрашиваю я.

– Ужасно. Но он расстроился бы гораздо сильней, если бы я отказался драться. Король, отечество – это все для него очень важно. А твой?

Я пожимаю плечами:

– Он не слишком убивался.

Уилл кивает и шумно дышит через нос, потом садится, складывает подушку вдвое и засовывает себе под спину, вынимает сигарету и принимается задумчиво курить.

– Слушай, – говорит он через несколько секунд – так тихо, что кроме меня его никто не слышит, – а что ты подумал про этого доктора, ну, сегодня?

– Подумал? – растерянно повторяю я. – Я про него вовсе не думал. А что?

– Ничего. Просто мне показалось, тебе очень интересно то, что он делает. Ты случайно не собираешься сбежать и устроиться куда-нибудь в госпиталь?

Я чувствую, что опять краснею, – значит, он все-таки заметил, что я на него пялился, – и поворачиваюсь на другой бок, чтобы ему было не видно.

– Нет-нет, Бэнкрофт, что ты. Я остаюсь в полку!

– Рад слышать, Тристан, – говорит он, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую слабый запах пота. Мне кажется, что сейчас он может подчинить меня своей воле, целиком и полностью. – Потому что мы тут застряли с кучей никуда не годных неудачников.

Я улыбаюсь, но не отвечаю; при этих словах мою плоть пронзает что-то острое, словно мне приставили к груди нож и теперь давят на него, намекая на боль, которая вскоре последует. Я закрываю глаза и стараюсь об этом не задумываться.

– И ради бога, Тристан, не зови меня Бэнкрофтом, – добавляет он, падая обратно на свою койку; он плюхается на нее с такой силой, что пружины жалобно стонут.

* * *

В следующие недели нас жесточайшим образом гоняют – я не могу поверить, что именно об этом так долго мечтал. Побудка обычно проходит в пять утра. Когда Уэллс или Моуди нас поднимают, мы должны за три минуты проснуться, выскочить из постели, одеться, натянуть сапоги и выстроиться снаружи у казармы.