Последние дни Джона Леннона

В отличие от зануды Мими, у Джулии есть проигрыватель, под который она любит танцевать, петь и трясти своей рыжей шевелюрой. Джулия даже купила сыну его первую гитару – акустическую испанскую фламенко со стальными струнами, от которых у Джона из-за бесконечных занятий глубокие и болезненные порезы на подушечках пальцев.

К моменту встречи с приятелями в Cavern в тот вечер Джон уже принял решение по поводу Пола Маккартни. «В голове пронеслось: придется держать его на поводке, – позже признавался Джон. – Но оно того стоило».

С четырехструнной гитарой на плече Джон оглядывает аудиторию, состоящую в основном из людей средних лет.

«Господи, до чего ж народ тут чопорный».

Он поворачивается к группе и дает им знак. Бочком к нему подвигается Род Дэвис, банджоист, и в ужасе шепчет:

– Да нельзя в Cavern такое! Заиграешь тут рок-н-ролл – заживо сожрут!

Джон пропускает его слова мимо ушей и поворачивается к публике.

«Сейчас мы им покажем, кто здесь Король».

Джон вовсю начинает горланить Don’t Be Cruel Элвиса Пресли. The Quarrymen подхватывают.

Услышав припев Don’t be cruel to a heart that’s true («Не будь жестока к открытому сердцу»), менеджер спешит к сцене с запиской: «Кончай быстро с этим проклятым рокенролом».

Джон записку выбрасывает и уступает место Джерри Ли Льюису и своим новым любимчикам – Бадди Холли и его группе The Crickets, чтобы те порвали зал еще одним хитом рок-н-ролла из американских поп-чартов.

Джон приглашает Пола сыграть с The Quarrymen в New Clubmoor Hall в Норрис Грин в северной части Ливерпуля – придется потрястись в автобусе, пока они доедут от дома.

Концерт они открывают песней Guitar Boogie группы Arthur Smith and His Cracker-Jacks. В ней простое гитарное соло, двенадцать тактов всего, сыграть легко. Но у Пола сегодня не только первый концерт с группой, но и вообще его первое гитарное соло.

На сцене Джон и Пол поют по очереди.

Пол начинает свое гитарное соло.

Пальцы его застыли, будто прилипли к грифу. Пол изо всех сил пытается взять себя в руки, краснеет, потеет.

После концерта все взгляды устремлены на него. Он в ужасе. Он решил твердо. «В тот вечер я кончился как соло-гитарист, – говорит он. – И больше не сыграл на сцене ни одного соло».