Король крыс

Дизентерийные больные вереницей бегали в уборные. Те, которым было очень плохо, садились где были на корточки или ложились на землю, отдаваясь боли. Здоровые не замечали вони. Она стала привычной, как привычны были непрерывное снование в уборные, да и сам процесс ожидания.

Через три часа обыск закончился. Людей распустили. Они хлынули в хижины и в тень, задыхаясь, улеглись на койки или отправились в душевые, раздраженно дожидаясь, пока вода не снимет головную боль.

Питер Марлоу вышел из душа. Он обмотал саронг вокруг пояса и направился в бетонное бунгало, где жили его друзья, его группа.

– Puki ’mahlu! – ухмыльнулся Мак.

Майор Маккой был упрямым шотландцем невысокого роста с хорошей выправкой. Двадцать пять лет, проведенных в джунглях Малайзии, оставили глубокие следы на его лице, свое дело сделали и любовь к выпивке, и нескончаемая карточная игра, и приступы лихорадки.

– ’Mahlu senderis, – ответил Питер Марлоу, с удовольствием присаживаясь на корточки.

Малайские непристойности всегда забавляли его.

– Ублюдки, неужели вы не можете хоть один раз поговорить на хорошем английском? – сказал полковник Ларкин.

Он лежал на своем матрасе на полу. Ларкин задыхался из-за жары, а голова болела после перенесенной малярии.

Мак подмигнул Питеру Марлоу:

– Мы все время ему объясняем, но в его тупую башку ничего не лезет. Полковник безнадежен!

– Верно, приятель, – согласился Питер Марлоу, копируя австралийское произношение Ларкина.

– За каким чертом я с вами двумя связался, – устало простонал Ларкин, – я так и не пойму.

Мак ухмыльнулся:

– Потому что он лентяй, правда, Питер? Мы с вами всю работу делаем, а он сидит и притворяется, что встать не может, и все из-за того, что у него легкий приступ малярии.

– Puki ’mahlu! И дайте мне попить, Марлоу.

– Слушаюсь, сэр, господин полковник! – Он протянул Ларкину свою флягу с водой.

– Все в порядке, дружище Питер? – тихо спросил он.

– Да. Господи, я на какое-то время голову потерял!

– Мы с Маком тоже.

Ларкин отхлебнул воды и бережно вернул флягу.

– Вы хорошо себя чувствуете, полковник? – Питера Марлоу смутил цвет лица Ларкина.

– Проклятье! – проворчал Ларкин. – Нет ничего, что не могла бы вылечить бутылка пива. Завтра поправлюсь.

Питер Марлоу кивнул.