По прозвищу «Самурай»

Я попал по адресу, сейчас будут вербовать…

– Вы, конечно, можете ничего не говорить, и мы обязаны уведомить консула о вашем задержании, – продолжил Иржи, и я уловил чуть заметный акцент у него, – но я предлагаю вам все же выслушать нас и принять решение после этого.

– Почему бы не выслушать? – расправил я плечи и улыбнулся, хотя мне было совсем не весело, и я понимал, о чём он сейчас скажет мне.

– Вот и хорошо, – улыбнулся сотрудник БИС и продолжил, – четыре года назад вы, Антон Владиславович, также приезжали в Чехию, только как Антон Владимирович Сандунов, все верно?

– Я и есть Антон Владимирович Сандунов, – невозмутимо ответил я.

– Вы посещали Злинский край, были на складе боеприпасов. Через две недели после вашего визита склад взлетел на воздух, погибли люди, – пристально глядя мне в глаза, произнес Иржи.

Уж не знаю, выдал ли я волнение или нет, я на себя со стороны не смотрел. Мне показалось, что все было естественно. Второй, светловолосый, тоже смотрел на меня, но молчал.

– Ничего не слышал об этом, – спокойно, стараясь не выдать себя дрожью в голосе, ответил я.

– Но мы с вами знаем, что ни вы, ни ваше руководство не хотели причинять вред Чехии и уж тем более не желали смерти рабочим на складе. Боеприпасы должны были продать через неделю, тогда они бы взорвались где-то в Сирии, не так ли? – и снова пристально две пары глаз вцепились в меня.

– Хватит нести ерунду, – я слегка поерзал на стуле и помассировал плечо. Травмы – есть травмы, – я тут не при чем, и вы отлично это знаете.

– Мы так же знаем, что вы не Сандунов, а Соловьев. Антон Владиславович Соловьев, капитан легендарного подразделения «Вымпел», – улыбаясь, как тореадор перед быком, пытался вывести меня из себя Иржи, – правда, сейчас вы перевелись на другое место службы, но это не имеет значения.

Сука, кто же сдал? Ну, точно свои, не могли они просто так взять меня, не было никаких данных. Разживин, скотина, он, больше некому. Так подставил, ну мне бы только выбраться отсюда… Мысли проносились в моей голове стремительно, и, скорее всего, контрразведчик что-то уловил на моем лице, потому что продолжал победно улыбаться.