По прозвищу «Самурай»

На первом этаже был большой кабак, деревянные столы и стулья, деревянная сцена, которая сейчас пустовала, рядом барная стойка и обслуга за ней – дородные толстые девицы лет около тридцати, беззубая Натали и рыжеволосая пышка Оксана. Сам Армен оказался толстым мужиком лет пятидесяти, с ежиком седых волос и синими наколками на руках. Никогда бы не подумал, что люди в Средневековье носят партаки.

– Деньги при вас, молодой человек? – вежливо поинтересовался Армен, и чуть не залез своим длинным крючковатым носом в мою сумку, когда я достал из нее доверху набитый кошель.

Золотая монетка с изображением крепостной башни и солнца покатилась по столу, и её ловко накрыла рука с синими перстнями на пальцах.

– Ну, дружище Самурай, – улыбнулся мне Армен золотым зубом, – за такие деньги я тебя месяц буду поить, кормить и еще кое-что обеспечу, – подмигнул он и посмотрел на стоявшую рядом черную пышку Наташу, и та беззубо мне улыбнулась.

– Спасибо, мне бы пару дней, – кисло улыбнувшись, ответил я, – и пожрать чего-нибудь.

– Это можно, – вздохнул Армен и отсыпал мне несколько серебряных монеток, чуть меньше в диаметре, – а от девок нос не вороти, поживешь тут месяцок – они тебе красотками ещё покажутся.

Золотые у меня в кошельке были примерно с пятак времен СССР, а те серебряки, что мне дали на сдачу, тянули на современные десятирублёвки. Я не разбирался в местных ценах и курсах валют, ссыпал сдачу в карман широких штанов. Странно, вроде бы самурайский прикид, а карманы – самые настоящие.

– Комната номер два, – поставил хозяин заведения передо мной ключ на большом деревянном брелоке в виде пивной бочки, – вверх по лестнице, – указал он рукой, – и еще, – добавил чуть строже и приглушённым голосом, – с оружием в заведение не заходить. Или на входе оставляешь, – указал он на сидевшего у дверей здоровенного детину в грубой дерюге. Детина был лысый и глупо улыбался, – или в номере. Деньги тоже можешь в номере оставлять, – уже более мягким голосом добавил он.

– А можешь у меня за стойкой, тут сейф есть, – похлопал он по деревянной столешнице, – у нас не украдут, – и хитро подмигнул мне.

Вот именно эта фраза про «не украдут» мне не понравилась. Оглядел большой зал, метров двести квадратных, народу немного, за дальним столом у окна компания сидит, четыре человека, в тех же синих рубашках и красных штанах, тоже стража после смены, скорее всего.