Мой любимый предатель

Наслаждалась мерным журчанием фонтана в центре веранды, пока Эрнест не испортил недолго царившую идиллию.

– Что, не могла пару часов спокойно рядом с нами высидеть? Обязательно показывать свое пренебрежение? – прошипел он и пребольно вцепился мне в локоть.

– Отстань, а, – я освободилась от его захвата, отошла на полметра и спокойно спросила: – что тебе от меня нужно? Никак не можешь простить детскую выходку?

– Ты избалованная эгоистичная дрянь! – он выплюнул с горящим ненавистью взглядом.

– А надо мной почему-то никто не смеялся. Может, дело в тебе?

Я никогда не могла уладить ссору с этим мужчиной миром. Одно только его присутствие провоцировало ворох едких комментариев и вытаскивало на свет мои самые худшие качества.

– Может, и так, – к моему превеликому удивлению, согласился собеседник и бросил с торжеством: – а твой папаша знает, что после дня рожденья ты заявилась домой под утро в одной майке?

И вроде бы я давно уже отметила совершеннолетие и сама несла ответственность за свои поступки, тем более, что ничего-то плохого я не совершила.

Грацинский широким шагом возвращался в зал, а я бежала за ним на своих лодочках и не успевала его догнать. Он обернулся, уставился на меня зло, предвкушая близость мести, а я на полном ходу проскочила мимо него к музыкантам.

Втянула дирижера в сумасшедшую затею, сунула несколько крупных купюр в карман его сюртука, чтобы и на штраф хватило, и на премию, скинула туфли и забралась на ближайший к оркестру стол.

Официанты шокировано застыли с подносами в руках, гости глянули в мою сторону и с ажиотажем зашептались в ожидании шоу, ну а я подкинула еще дров в костер под названием «скандальная дива Бельская».

– Видели ночь, гуляли всю ночь до утра, – затянула я под аккомпанемент струнных, всю душу вкладывая в зажигательную песню Цоя.

Хватило одного припева, чтобы веселье расплескалось по залу и охватило посетителей ресторана. Кто-то постукивал пальцами по скатерти, отбивая ритм, кто-то подпевал, самые раскрепощенные и отважные даже встали из-за столов и пританцовывали.

Когда я замолчала, мужчина средних лет приятной наружности галантно подал мне ладонь, помогая спуститься на пол.