Мой любимый предатель

Моя немногословность не мешала ему продолжать диалог: – Даже если и так, я не осуждаю. Мы все ждем, какое представление закатит на этот раз звезда.

– Вряд ли чем удивит. После разрисованного бентли отца и ставших ярко-розовыми волос неудавшегося ухажера, – флегматично подыграл блондину я, вспомнив описанные в журналах выходки Бельской. Однако на самом деле захотелось перенестись на другой край света, подальше от этих чванливцев, пришедших не поздравить именинницу, а насладиться предвкушением скандала и посмаковать новую сплетню, как голодные псы – кость.

Я неспешно потягивал виски и откровенно пропускал мимо ушей болтовню Мигеля, когда увидел Маргариту. Сегодня она была ослепительна: ее изумрудное платье в пол с открытым верхом на тонких бретелях сверкало в свете софитов и безумно шло своей обладательнице.

Девушка решила обойтись без украшений вовсе, что меня только порадовало – драгоценные камни не отвлекали, позволив восхищаться нежной кожей шеи и плеч. Я даже отставил стакан в сторону и весь подобрался, стоило мне столкнуться с ней взглядом: нырнул в расплавленное золото ее глаз, оттолкнулся от дна и вынырнул обратно, не разрешая себе утонуть в их магии.

Марго блистала, источала уверенность в себе, при этом смотрела на окружающих безразлично, с налетом светской скуки, как будто пресытилась и успехом концертов с ее участием, и громом несмолкающих оваций, и сотнями роз и упаковок конфет в гримерной.

– Пафосная сучка, – негромко изрек блондин рядом, а я удивился, насколько люди вокруг слепы.

Они видели ширму, не пробуя копнуть хоть сколько-нибудь глубже. Мне же хватило плотно стиснутых губ и затаенной в глубине светло-карих омутов муки, чтобы почти физически ощутить, как сильно Марго измотана. Она была настолько одинокой в этом огромном зале, что мне до боли в груди захотелось сгрести ее в охапку и унести отсюда далеко-далеко.

Я видел, что она смертельно устала от лицемерной похвалы, лживого обожания – только подтолкни к пропасти, сломается. Помотал головой, сбрасывая путы охватившего наваждения и избавляясь от проклюнувшихся ростков сострадания к своей мишени.

Я оттолкнулся от стены, клинком прошел сквозь толпу и легонько тронул Марго за плечо, она повернулась с досадой на лице, которую тут же спрятала за фальшивой, как и все присутствовавшие на фуршете гости, улыбкой.

– Вам автограф? – несмотря на попытку изобразить дружелюбие, ее разочарование легко читалось.

– Нет, – удивил ее я, разрывая шаблон.