За краем земли и неба

 – Ведь даже за них почти никто из живущих в нашем селении не заглядывал! Как можно рассуждать о какой-то бесконечности? – Ачаду постоял в задумчивости и продолжил: – Я представляю картину мира так: существует бездонное и безбрежное озеро… Ведь вы согласились, что бесконечную воду еще как-то можно если не представить, то осознать? Над озером раскинулось бесконечное небо… Наверное, никто не станет отрицать, что оно и впрямь бесконечно, ведь в нем ничего нет, кроме вечного света. Оно всегда одинаково глубоко и ярко – и в бессонницу, и во время сна.

Никогда на людской памяти не случалось такого, чтобы небо предстало в виде чего-то материально осязаемого, или чтобы оно потемнело, изменило цвет… Так вот, слушайте внимательно мое измышление! В бесконечном озере под бесконечным небом лежит земля. Может быть, она круглая, может – имеет бесформенные края, но она конечна. Она лежит в бесконечном озере подобно острову, или плывет по нему, словно лодка в озере обычном. А в этой лодке сидят рыбаки – мы с вами.

Ученики снова зашумели, стали крутиться, обмениваясь мнениями. Но это был уже не возмущенный шум, теперь дети смотрели на Учителя не с сожалением и испугом, а восхищенно. И взглядов от его глаз они больше не отводили. Он объяснил им то, о чем никто из них раньше не мог и помыслить, и объяснил так, что они смогли это представить.

А на следующий день занятий не было. Старейшина селения, узнав об измышлении Ачаду, лишил его права быть Учителем. Мало того, неожиданное возмущение жителей, подогретое гневными проповедями старейшины, привело к тому, что хижину Ачаду по-звериному рычавшие мужчины раскатали по бревнышку, а самого бывшего Учителя едва не растерзали озверевшие подстать мужьям женщины.

Лишь тот же старейшина смог остановить расправу.

Все это было так странно! Мирные в общем-то жители, которым, по большому счету, было глубоко наплевать, какая на самом деле земля – и вдруг повели себя словно дикари. Лишь дети не поддались общему психозу и наблюдали за действиями родителей и соседей с настоящим ужасом.

Странно было и то, что старейшине удалось столь легко завести толпу и не менее просто погасить вспыхнувший пожар безумия.

Старейшина вообще был загадкой селения, разгадать которую никто и не пытался. Казалось, он был всегда. Даже самый старый (после него, разумеется) житель помнил этого человека с самого детства. Был старейшина местным жителем, или пришел издалека – об этом тоже никто не знал.