Воплоэны. Одно сердце для двоих

Вот поржу-то я, глядя на все это! Мне главное не сорваться, даже если впрямую начнет меня оскорблять. Конечно, если дело дойдет до физического воздействия… Хотя, а что? Защита у меня есть, зато потом я так на него Вилеону нажалуюсь, что он триста раз заречется меня кому-то на перевоспитание отдавать. Будет еще у меня прощение вымаливать. А я еще подумаю, прощать его или нет. Смотря как просить будет.

Тут у меня возникла в голове эта сцена. Женишок подходит ко мне, берет мое лицо в горячие сухие ладони, поднимает его и шепчет мне прямо в губы: «Прости!» А потом касается губами моих и…

– Что с вами, госпожа? Вам плохо? – вывел меня из сладкого полуобморока встревоженный голос Юлионы.

И я решила, что пора перевоплощаться. «Все, Анна Куренина, – сказала я себе, – начинаем играть». На местном языке это прозвучало столь неприлично, что я почувствовала, как вспыхнули щеки, шея – вся я до корней волос. И выдохнула, словно умирая:

– Да… Слишком резкий переход… Даже не дали подняться со стула… Перепад давлений… Мое сердце…

– Ты куда спешил, олух?! – набросилась на беднягу перемещателя служанка.

– А кто орал мне: «Исполняйте приказ, пока я не лопнула»?! Я вообще подчиняюсь не тебе, а лишь его подвеличеству! Правильно Анель на тебя обиделась.

– Если бы она умерла во время перемещения, обиделся бы господин гилен! Он так бы на тебя обиделся, что твоя пустая голова переместилась бы в одно место, а сам ты в другое!

– Друзья мои, не надо ссориться, – положила я им руки на плечи.

– Приподвеличество… – уронив челюсть, машинально подсказала служанка.

– Вот-вот, спасибо! Именно припод! Несомненно величество! Так вот он, в смысле оно… короче, этот вот, нас уже, поди, заждался. А ты, Геламеоша, тоже меня прости. Это я виновата, что не встала со стула. Ты самый лучший перемещатель, правда! Ступай, исполняй свою нелегкую службу.

– Не забуду, – похлопал он по карману плаща. Значит, письмо у него. Когда и успел? Я даже не заметила.

– Что за обещания? – насторожилась Юлиона.

– Обещания верности его подвеличеству, – сказала я. – Других у особ, приближенных к гилену, быть и не может.

Геламеон вытянул руки по швам и исчез. А мы со служанкой направились к замку.