Воплоэны. Одно сердце для двоих

«Светофорных маньяков» бросило на одну из стен, они пробили в ее ветках мощную дыру и закувыркались вдаль по полю. Я вышла наружу проводить их взглядом, а заодно отчитать мою волшебную помощницу за разгильдяйство, но наткнулась на четвертого страдальца. Этот выбивался из цветовой гаммы – был одет в черный плащ. Увидев меня, он всплеснул руками:

– Как хорошо, что я успел вовремя!

– В смысле, свою очередь не проспал? – сжала я кулаки, решив, что с этим разберусь без волшебства.

– В смысле, спас вас от насилия! Негодяи почуяли меня, испугались и… разбежались, – дернул он с напускной важностью подбородком.

Лишь тогда я его узнала. Это был сумасшедший Калиостро из театра, подсунувший мне липовый договор.

– Та-ак! – сказала я, не разжимая кулаков. – Ты и в самом деле вовремя. У меня как раз настроение подходящее.

– Для чего?

– Скорее для кого, – стала я медленно поднимать правый кулак.

И тут – бздыньк! – расстегнулся бюстик – последствие игрищ толстяка… Я успела подхватить чашки, не подарив гадскому психу бесплатной радости.

– Жди здесь! – сказала ему я. – Сейчас переоденусь – и продолжим.

– Непременно подожду, – кивнул Калиостро.

– Только отойди на сто шагов и отвернись.

Я как чувствовала, когда его подальше отправляла, – занырнула в продырявленный шалаш, а там… нарезала в воздухе круги Агаша.

– Ага, – подбоченилась я, забыв про лифчик, который сразу упал, но мне было пофиг.

– Ага… ша… – сглотнула та, зависнув в воздухе на манер колибри.

– Ты не Агаша, – злобно шипя, проговорила я. – Ты моль протухшая!

– Почему протухшая? – пытаясь показаться обиженной, заморгала та.

– Потому что зеленая! И потому что у моего доверия к тебе закончился срок годности. Лети отсюда, чтобы духу твоего не было!

– Но я… Но почему?.. Но как?.. – беспорядочно заметалась в воздухе фейона.

– Почему?.. – чуть было не заорала я, но вспомнила о психе снаружи и сбавила тон. – Почему? Ты еще набралась наглости спрашивать?.. Потому что ты бросила меня, когда больше всего была нужна! Ты оставила меня на растерзание насильникам! Я, можно сказать, едва чести не лишилась!

– Можно сказать, или…

– Тебе точно можно не говорить! Ничего! Потому что у тебя нет ни чести, ни совести! Вот куда ты уперлась?

– Я… – завертелась юлой подлая феечка.