Контракт на гордость

Калейдоскоп новостей об очередном повышении цен на бензин, отстранении российских спортсменов от крупных соревнований и прочая белиберда грозят окончательно испортить и без того не радужное настроение.

– Митина, не нарывайся, – войдя в приемную, я обнаруживаю привычную атмосферу, поражающую стабильностью – в отсутствие начальства секретарша способна делать одновременно тридцать три дела, ни одно из которых не относится к ее непосредственным обязанностям. Вздрогнув, застигнутая врасплох девушка оборачивается на звук моего голоса, смущается и начинает неловко суетиться, пытаясь захлопнуть глянцевый журнал и спрятать в тумбочку пузырек из-под лака для ногтей: – двойной эспрессо мне занеси.

Приняв покаянный вид, Ольга моментально выскакивает из-за стола и со скоростью кометы мчится за кружкой. Ну а я оставляю нравоучения про запас, не желая омрачать обещающий стать долгим и нудным день. Готовлюсь зарыться в бумажную волокиту, от которой сводит зубы, и ловлю себя на мысли, что соскучился по стройке и с радостью бы сейчас ругался с прорабом вместо того чтобы ждать инспектора на проверку.

– Войдите, – с тихим щелчком отворяется дверь, пока я сглатываю слюну и предвкушаю порцию ароматного, свежезаваренного напитка. Только вместо запаха кофейных зерен я улавливаю до боли знакомые цитрусовые нотки и мгновенно выныриваю из горы бумаг, все еще не веря своим рецепторам.

Светло-бежевые балетки неслышно ступают по ковру, а я не могу оторвать взгляда от стройных, худых ног, затянутых в облегающие песочного цвета штаны и совершенно точно понимаю, что скоро мой мир полетит к чертям. Потому что на пороге кабинета стоит Истомина Елизавета Андреевна собственной неотразимой персоной.

– Лиза? – моя неожиданная посетительница цветет и пахнет и, кажется, практически не изменилась. Только отрезала челку и зачем-то обкорнала длинные роскошные каштановые волосы, превратив их в каре чуть выше плеч.

– Александр, – Истомина изящно опускается в кресло и безмятежно облизывает соблазнительные полные губы, на которых я залипаю, как пятнадцатилетний пацан. И пока я жадно рассматриваю каждую деталь полузабытого образа и выискиваю в жестах Елизаветы отголоски былой привязанности, она небрежно вытаскивает из сумочки договор, подталкивая листы ко мне.