Контракт на гордость

В кабинет вихрем врывается эдакая «Мисс совершенство», претендующая то ли на титул «Мисс мира», то ли на звание подружки Волкова, если судить по манере ее поведения. Затянутая в облегающее белое платье блондинка на крейсерской скорости дефилирует мимо меня и, демонстрируя прекрасную осанку и отменную наглость, перегибается через стол, пытаясь искупать Александра в тонне обаяния и неестественной голубизне линз. Платиновый цвет ее волос так же далек от натурального, как, впрочем, и сделанная грудь, и чересчур пухлые губы.

– Здравствуйте, Александр Владимирович, – кокетливо щебечет переборщившая с косметикой жертва инстаграма, а я едва сдерживаю смешок, наблюдая, как морщится Сашка, откатываясь от стола к стене.

– Здравствуй, Анжелика, – Волков кривится как от застарелой зубной боли и, вскинув бровь, интересуется: – ты же не хочешь сказать, что твой рабочий день только что начался?

– Нет, что вы, – юное дарование ослепительно улыбается, обнажая ровные отбеленные зубы, и томно произносит: – я в офисе с самого утра, проголодалась очень.

И хоть Сашка и не подает никаких признаков симпатии к белокурой нимфе, ревность во мне расцветает буйным цветом. Просыпаются старые собственнические замашки в отношении друга детства, и возможное наличие у него молодой (а яркий макияж Анжелики может обмануть только издалека, потому что вблизи ясно: девушке вряд ли больше двадцати лет) любовницы не радует.

– Мы с Елизаветой Андреевной заняты, – холодно бросает Волков и выразительно на меня зыркает, призывая подтвердить его слова.

– И не скоро освободимся, – я зарабатываю еще пару очков в копилку ненависти к себе, все же не удержавшись и доверительным шепотом посоветовав блондинке: – не ждите нас, голодать вредно. Как, впрочем, и хмуриться. Морщинки преждевременно появятся.

– Все, Лика, иди, – Александр поднимает ладонь в предупреждающем жесте, отрубая возможные споры.

Через пару мгновений о присутствии Лики в кабинете не напоминает больше ничего, кроме тяжелого шлейфа сладких духов, от запаха которых тошнота волной подкатывает к горлу. Я запиваю неприятный аромат, осевший на небе, и укоризненно качаю головой.