Воплоэны 2. Полторы королевы

А в двери третьего, бревенчатого, одноэтажного, почти такого же, что избы в среднерусских деревнях, только с пологой односкатной крышей, постучалась:

– Здравствуйте, хозяева! Есть кто дома?

Дверь открыла женщина лет тридцати, в малиновом платье чуть ниже колен, в такого же цвета повязке на лбу, светловолосая, слегка полноватая, но в общем симпатичная, хотя я, конечно же, не могу объективно оценивать женские достоинства. Кстати, что касается конкретных «достоинств», они у этой женщины были неоспоримыми, и этими двумя «аргументами» она, внимательно оглядев меня с ног до головы, почти буквально приперла к стенке:

– Что надо, красавчик? Водички, кваску иль развеять тоску?

– Мне бы… э-э… переночевать.

– Шустрый ты! – показала женщина белые зубки. – Еще же утро. Но я не против, давай и сейчас переночуем.

– Нет-нет, я в принципе, – сглотнула я. – Теоретически. В смысле ночного сна. А утром и днем – в целях временного пребывания на территории вашего жилища.

«Что я несу?! – мелькнуло в голове.

Однако не успела я ничего больше ни сказать, ни сделать, как вдруг из под шапки громко пискнуло:

– Я хосю пи-пи! Мозна?

Хозяйка дома выкатила глаза:

– Даже так?.. Нет, молодой человек, в смысле ночного сна и пи-пи на территории – это вам не ко мне.

И она шумно захлопнула дверь. Моей голове стало чуточку мокро.

– Мокроса, – вздохнула я.

Пришлось выйти за деревенские дома, где тянулись вдоль селения возделанные поля, с растущими на ними… наверное, хорошими и полезными растениями – я и на Земле-то пшеницу от пшенки вряд ли отличила бы, если пшенка вообще не на дереве растет, а уж на Куроне и подавно не имела понятия, где огурцы, а где помидоры – и те и другие здесь были вытянутыми, светло-сиреневого цвета, а на вкус напоминали слегка солоноватую дыню.

Короче говоря, моими познаниями в сельском хозяйстве, особенно местном, гордиться не стоило. Хорошо, что я стала королевой, вряд ли кто пошлет меня на сельхозработы. Не, я физического труда никогда не боялась, просто некоторые виды работ могут испугаться меня, а то и серьезно пострадать.

Но эти мысли были навеяны сейчас пасторальным пейзажем и не могли принести никакой пользы.