Безумие на двоих

И, в довершение, обнаруживает вскрытую пачку с презервативами. Торопливо опускает ее обратно, шурша целлофаном, и отпрыгивает к огромному во всю стену шкафу, потупив глаза.

А меня, как ни странно, умиляет ее реакция на нормальную для мужского жилища находку. И ямочки эти на ее покрасневших щеках трогают, заставляя на пару мгновений забыть о собственной злости и скрупулезно составленном плане по избавлению от семейства Бариновых.

– Извращенец!

– Как раз наоборот. Обычный пацан.

С легким азартом вступаю в пикировку со сводной сестрой и возвращаюсь обратно в кресло, закинув нога на ногу.

Что она тут же и делает.

– Ауч!

Только и успевает выдохнуть Александра, прежде чем оказывается погребенной под кучей моих свитеров, футболок и спортивных штанов. И где-то в глубине души я, пожалуй, рад, что борд приземляется в полуметре от ее симпатичной задницы, а не пробивает с грохотом ее макушку.

– Ни в голове порядок не можешь навести, ни в шкафу, ни в жизни!

Обиженно сопит младшая Баринова, вместо заветной коробочки получившая ворох мужского нижнего белья, и осекается, встречаясь взглядом с прибежавшей на устроенный нами шум Верой Викторовной. Отодвигает от себя подальше мои белые «Кельвины Кляйны», водит тыльной стороной ладони по ковру и стремительно пунцовеет, силясь выдавить застрявшие в горле слова.

– А Саша пообещала мне помочь убраться, представляете? Так мило с ее стороны.

Поднимаюсь навстречу недоверчиво изогнувшей бровь женщине и вешаю на лицо самую серьезную маску из своего богатого арсенала. Стойко выдерживаю проверку, проглотив рвущийся наружу искрящийся смех, и намеренно закрываю Александру от ее матери. Чувствуя, как пара горящих синих глаз рисует между моих лопаток мишень, а их хозяйка втыкает туда пару десятков воображаемых кинжалов.

– Потом с этим закончите, а сейчас спускайтесь ужинать.

Окончательно успокаивается или же держит при себе закономерные выводы моя будущая мачеха и оставляет нас с Сашей наедине, неслышно выскальзывая в коридор в не издающих ни единого звука мягких пушистых тапочках. Я же убеждаюсь, что дверь плотно закрыта, после чего выдергиваю Александру из вороха ткани.