Альфабет

Неужели так сильно обиделась, что ее заставили со мной «прогуляться»? Или я в принципе ей неприятен? От этой мысли стало вдруг так неуютно, словно меня обманули, от кого этого не ждал. Что было глупее некуда: от Алены я ничего не мог ждать в принципе, а ей меня обманывать вряд ли и в голову бы пришло – кто я такой вообще? Именно так, будто на пустое место, она глянула на меня и сухо сказала:

– Задавай свои вопросы.

Несмотря на внешнее равнодушие и тон, меня порадовало хотя бы то, что обратилось она ко мне на «ты».

– Скажите, а почему…

– Стоп! – не сбавляя шага, подняла руку Алена. – Я тебе что, начальница? Или мне сто лет в обед?

– Нет.

– Вот и обращайся ко мне по-человечески.

Я даже притормозил, но тут же кинулся ее догонять.

– Хорошо! Только не беги, пожалуйста. – Алена сбавила шаг и я, поравнявшись с ней, продолжил: – Скажи, почему вы называете эти объекты «бетой»?

– А что, Рыбак не объяснил?

– Какой рыбак?

– Мы Менделева так между собой называем.

– Почему именно Рыбак?

– Потому что он лет двадцать уже занимается рыбным бизнесом, – затараторила Алена. – Откуда, думаешь, берется бабло на аренду помещения, оборудование, тачки, наши зарплаты? Считай, половина рыбного порта его – траулеры там всякие, перерабатывающие цеха, все такое… Ты сам, что, не местный, если об этом не в курсе?

– Почти местный. – Я назвал свой город. – Но про Менделева сегодня впервые узнал. И все же, почему «бета-объекты»?

– Потому что он думает, будто эти объекты из другого мира.

Я, не удержавшись, хохотнул. У Менделева явно не все дома. Впрочем, у богатых свои причуды. Хорошо еще, что пришельцев из космоса не приплел.

– Чего ржешь? – окатила меня Алена ледяным взглядом. – Есть идея получше?

– Есть. Это просто миражи.

– Ты свое «но» засунь куда подальше, – обиделась напарница. – Я лично внутри этих «миражей» ползала, шишки набивала. Ты к иллюзии можешь так башкой приложиться, чтобы шишка вскочила? А у меня вот, смотри.

Она встопорщила на затылке волосы. Никакой шишки я разглядеть не сумел, а попросить потрогать, пусть этого и очень хотелось, постеснялся.

– Ладно, – сказал я. – Ты говоришь, это Менделев так думает.