Одержимый. Девятый герцог Империи

При взгляде на это хитросплетение необычных нитей у меня сразу возникло впечатление, что на стене разместился некий невообразимо огромный кроличий силок. В такой только сунешься – застрянешь намертво, с концами!

Но и это еще не все. Отступая от первой, внешней стены ярдов на дюжины эдак с полторы, шла вторая. Вполне себе обычный частокол. Только, не в пример первому, шестнадцати-семнадцатиярдовому, низенький совсем. До его верха даже человек среднего роста легко достанет руками.

А дальше, еще ярдах в двадцати, имелся и третий забор… Чисто символический уже. Который можно просто перешагнуть. Если у кого-то вообще возникнет такое желание – ступить на занимающий пространство между второй и третьей оградами ковер. Ужасающий ковер из хаотично переплетенных двух-трехфутовых игл и пик. Стеклянных. Не иначе как созданных магией.

Мне аж нехорошо как-то стало, когда представил себе, как кто-то пробирается через это невероятное препятствие из сверкающих острейшими гранями шипов и игл. Тут же от тысяч глубоких, до кости, порезов-ран не спасут и самые-самые крепкие сапоги! А если потерять равновесие, что в этом стеклянном хаосе сделать проще просто, и упасть, так вообще…

– Вы бы еще ров с крокодилами здесь обустроили! Чтоб уж наверняка! – невольно вырвалось от избытка чувств, охвативших меня при виде всего этого ужаса.

– Ну, ров с крокодилами у нас пока вполне успешно заменяет вторая полоса – та, что у основной стены. Туда в темное время суток выпускаются натасканные на людей рувийские боевые псы, – обернувшись, рассмеялся мой сопровождающий.

– Да ну, это уже просто мрак какой-то, – ошарашенно пробормотал я, не поверив поначалу каторжному начальству.

А потом, после взгляда на его ухмыляющуюся физиономию, лучащуюся гордостью и довольством, все же принял всерьез слова о натасканных на людей рувийских боевых псах, бегающих по ночам меж внешним частоколом и второй стеной.

Видя же, что я не только не спешу поддержать его смех, но и, очевидно, вообще не нахожу ничего забавного во всем этом, здешний набольший быстро оборвал себя. Хохотнув еще пару раз, он смущенно кашлянул.