Исторический калейдоскоп 1: Русь и Россия

Скорее всего, кто-то подсиживал монастырского казначея или же сводил с ним былые счёты.

На дипломатической карьере Григория Котошихина это никак не сказалось. В конце 1662 года его должностной оклад увеличили на один рубль. Теперь Григорий получал в год двадцать рублей плюс премии. Вот только служилым людям с 1654 года хлебное и денежное жалования выдавались медными деньгами, которые очень быстро обесценивались. В 1662 году за серебряную копейку давали 15 медных. Такая разница в курсах привела к знаменитому Медному бунту.

Для решения денежных и имущественных вопросов, связанных с выполнением статей Кардисского мира, между Россией и Швецией шли постоянные дипломатические контакты. С российской стороны этим занимался окольничий Василий Семёнович Волынский, а со шведской – Адольф Эберс (Эбершильд). И вот Эберс, скорее всего, и уговорил Григория Котошихина сообщать шведам содержание российских дипломатических депеш. За это представитель Стокгольма вроде как заплатил 100 червонцев (по другим данным 40 рублей).

Весной 1664 года Григория Котошихина отправляют в действующую на польском фронте армию, первым воеводой которой был тогда князь Яков Куденетович Черкасский, а вторым – князь Иван Семёнович Прозоровский. Прозоровский неплохо знал Котошихина по переговорам со шведами, поэтому его почти сразу же включили в состав делегации для переговоров с поляками. Эти дипломатические контакты имели место сначала в Дубровичах, между городами Красным и Зверовичами, а потом под Смоленском.

Но уже в июле 1664 года Черкасского отозвали в Москву, а на его место вскоре назначили князя Юрия Алексеевича Долгорукова. Этот воевода, прибыв в войска, сразу же начал собирать компромат на своих предшественников. От Котошихина Долгоруков потребовал, чтобы тот написал донос на прежних командующих, якобы сгубивших царское войско. За это князь обещал подьячему повышение по службе и помощь в деле отца, которого так и не оправдали.

Котошихин знал, что первый воевода жесток и скор на расправу, но подставляться тоже не захотел. Мало ли как расценят его донос важные персоны из Боярской думы? Да и самому государю Алексею Михайловичу такое могло не понравиться. И чтобы не попадать между молотом и наковальней, Григорий Карпович решил бежать в Польшу. Дорога ему была хорошо знакома. Секретное слово, чтобы пройти через российские дозоры, наверняка он тоже знал.