Ад закрыт. Все ушли на фронт

Подошедший последним бросил на стол стеклянный маленький шприц, потащил из кармана папиросу… Труп со стуком повалился на ковер. Невероятность сцены подчеркивало то, что все четверо – и убитый, и убийцы были в форме энкавэдэ.

– Чем это его?

– Инъекция цианистого калия… Нарком Ежов убрал еще одного свидетеля… А то вас вот похитил, архив Троцкого в Париже похитил…

– В общем, никто хорошо не кончил, – усмехнулся Есаул. – Неудивительно – в таких делах свидетелей не оставляют!

– А жена Скоблина, Надежда Плевицкая – она тоже агентесса энкавэдэ? Будет участвовать в похищении… Плохо кончит…

Голос Миллера прервался с вопросительной интонацией.

– Да. Ее осудил бы французский суд на двадцать лет каторги за участие в вашем похищении, она умерла бы через три года в тюрьме.

– Государь назвал ее «курский соловей»… – скупо усмехнулся Миллер. – Что делает с людьми наша эпоха!

– Вы бы про себя лучше спросили! – возмущенно бросил Есаул, и Петя приготовился показать, как в подвале связывают проволокой руки Миллера, как ему стреляют в затылок.

– Не надо… Мой конец в таком раскладе понятен. Повесят?

– Расстреляют во внутренней тюрьме энкавэдэ.

– Один черт, хоть расстрел и приятнее.

– Но это ведь только в том случае, если бы вы поддались на провокацию. Теперь у вас будет другая судьба, другой конец.

– Тем более, видеть их не хочу. Будет, что Господь даст.

Миллер отхлебнул из стакана так же хладнокровно, словно ему показали не похищения и страшные смерти, а комедию или веселый танец.

– Вы оказали нам огромную услугу… Мне лично, понятное дело, но и всем нам. Что вы хотите за нее?

– Пока ничего…

– Но настанет день, и вы что-то обязательно попросите.

Миллер не торговался, он просто констатировал факт. Наверное, жизнь в эмиграции быстро учит, что бесплатных услуг не бывает.

– Возможно… Но скорее всего – мы ничего не попросим. Вы – союзник, вам необходимо помогать.

Звякнула ложечка в стакане.

– Евгений Карлович, нам пора.

– Вовка-казак отвезет вас.

– Пусть лучше Вовка-казак отвезет вас домой. Мы бы хотели прогуляться.

Есаул пошел проводить. На лестнице он неуверенно спросил, можно ли научиться видеть будущее. Голос в темноте звучал так робко, что Петя невольно заулыбался.

– Этому как раз и учат в Шамбале… учат не всех, надо иметь врожденные способности.

Есаул тяжко вздохнул; было видно, он бы многое отдал за такой дар.

По понятиям Пети, стоял еще совсем ранний вечер.