Непримкнувший. Воспоминания

Общеизвестна его переписка с В.И. Лениным. Незадолго до ареста Г. Крумин был исключен из партии за связь с «врагами народа» – так к этому времени были заклеймены бывшие члены Политбюро Я. Рудзутак и Р. Эйхе, казненные Сталиным.

Вслед за мужем исключена была из партии и мать моей жены Анна Николаевна Унксова, работавшая секретарем Воскресенского райкома партии в Московской области. Будучи дворянкой (и врачом по профессии), она в 1918 г. вступила в коммунистическую партию и с этого времени с какой-то фанатической одержимостью служила своей партии, своему народу, идеалам марксизма-ленинизма и знамени мировой социалистической революции.

И А.Н. Унксова, и Г.И. Крумин принадлежали к тому изумительному поколению большевиков, воспитанных Лениным, которые шли в авангарде Великой Октябрьской революции. Я всегда поражался и преклонялся перед их бескомпромиссной преданностью идеям революционного марксизма и самоотверженностью в труде. Оба были совершенно лишены каких-либо личных имущественных интересов. Вечно в творческой работе, вечно с какой-то романтической приподнятостью, горением, безграничной влюбленностью в жизнь, в деловые и трудные будни советского созидания.

Уезжая на воскресный день в Серебряный Бор на отдых, Гаральд Иванович торопливо напихивал в саквояж и «Капитал» Маркса, и «Финансовый капитал» Гильфердинга, и ленинские работы о значении золота и о кооперации, и несколько брошюр советских экономистов.

– Гаральд Иванович, сколько же вы набираете книг, какой же это отдых?

– Для меня работа с книгами – высшее наслаждение.

К тому же созрели некоторые мысли. Хочу на выходных написать статейку о социалистическом накоплении, и на основе нового исторического опыта еще раз показать банкротство троцкистских авантюристов.

Когда Анне Николаевне было далеко за пятьдесят лет, она добилась зачисления ее в Институт красной профессуры и дни и ночи корпела над твердынями науки. В полосу революционных брожений в Германии она рвалась туда двигать вперед мировую революцию. Когда начались события в Испании, она (к своему французскому) быстро овладела испанским языком и настойчиво просилась послать ее в страну Сервантеса.

Она преклонялась перед мужеством и героизмом Испанской компартии и, горя нетерпением, выпрашивала у меня еще машинописные или в гранках работы Мао Цзэдуна.

И вот теперь оба они – и Гаральд Иванович, и Анна Николаевна – были распяты.

А 20 января 1938 г. схвачена была и Галя. Начались безысходные муки члена семьи «врага народа».