Необъяснимые явления. Это было на самом деле

Одно время мой дядя, член-корреспондент Академии наук СССР, входил в комиссию, проверявшую данные экспедиции Жанны Иосифовны Кофман.

Мария-Жанна Кофман, дочь французского еврея-коммуниста, – человек очень непростой судьбы. Были в ней и аресты за попытку бежать обратно во Францию, и работа врачом в сталинских лагерях, приключения совсем иного рода – прекрасная альпинистка, Жанна Иосифовна с 1942 года стала командиром бригады инструкторов по альпинизму, готовила солдат к боям в горах. Участвовала в снятии с Эльбруса флага, установленного нацистами в 1943 году.

В середине 1950-х друзья-альпинисты познакомили живущую в Серпухове Жанну Иосифовну с величайшим энтузиастом изучения «человека лесов» – Борисом Федоровичем Поршневым. Она участвовала в Памирской экспедиции Академии наук 1958 года по поискам «снежного человека». Это существо не нашли, и Академия наук давала все меньше средств для его поимки. Тогда Жанна Иосифовна в 1960 году на свои личные средства основала в Сармаково, в Кабардино-Балкарии, базу экспедиции, которая продолжала сбор сведений об «алмасты».

В 1987 году М.-Ж. Кофман основала Российское объединение криптозоологов и долгие годы была его председателем. А сведений о «человеке лесов» собрано было немеряно. Пресса увлеченно вопила про сотни случаев встреч со «снежными людьми»; получалось так, что по Абхазии вообще «снежные люди» ходят чуть ли не толпами, и каждый пожилой абхаз имеет среди них личных знакомых.

Вот дядя и входил в комиссию Академии наук, которая честно встречалась со всеми информаторами Жанны Иосифовны и вынуждена была прийти к выводу: увлеченная Ж.

Комиссия выяснила со всей жесткостью: многие рассказы и записаны были только из-за плохого знания языка. И потому, что сотрудники Жанны Иосифовны откровенно подсказывали местным жителям ответы.

Выходит комиссия на старика, который еле говорит по-русски, но Жанне Иосифовне очень подробно рассказывал о встрече со «снежным человеком», на котором была шерсть и надбровные дуги.

– А вот такие, как у тебя! – ткнул дед в очки члена комиссии.

– И у него надбровные дуги? – уточнили, показывая еще не одного «очкарика».

– Да! Да! – радостно подтвердил дед: наконец-то его правильно поняли.

– А какая на нем была шерсть? – спрашивала комиссия, уже трепеща от предвкушения. И дождалась.