Венецианский купец. Книга 1

У меня почему-то каждый раз, когда я видел увядающие шедевры прошлого, построенные из когда-то белоснежного мрамора и красного кирпича, душа требовала последовать примеру императора Нерона и сжечь этот город дотла. Когда я поделился своими мыслями с дядей, он сначала долго смеялся, но потом попросил больше об этом никому не рассказывать, хотя тихо признался, что Великий город и на него в первый раз оказал гнетущее воздействие.

Когда прибыли папские посланники, чтобы проводить нас на встречу, мы собрались и с небольшим сопровождением, положенным нам по статусу, отправились в комплекс дворцов, захватив с собой, конечно же, подарки.

В основном это были дары дяди, но и мне требовалось вручить святейшему отцу большой золотой оклад для Евангелия, усыпанный драгоценными камнями.

Долгое ожидание внутри здания и ещё более долгое внутри зала перед большим троном, обитым красным бархатом, предшествовало появлению того, кого мы ждали. Опираясь на высокий посох, довольно пожилой уже Папа в окружении двадцати кардиналов прошёл и сел на свой трон.

Свита заняла места подле него.

– Святой престол приветствует честных торговцев дома Дандоло, – чуть хрипловатым голосом произнёс он, – мы рады, что Господь сделал ваш путь к нам безопасным.

Мы с дядей тут же перекрестились, низко ему поклонившись.

– Мы польщены вниманием, которого не достойны, святейший отец, – дядя заговорил сразу, как вторично перекрестился, – и в дань уважения позвольте преподнести вам дары.

Целестин III шевельнул лишь мизинцем, но слуги тут же занесли наш сундук и, поставив его у подножия, открыли, показав внутри золотую утварь, кресты, усыпанные драгоценными камнями, а также рулоны шёлка.

Я этим временем рассматривал герб на одной из перчаток папы, который сразу привлёк моё внимание. Что-то смутно знакомое, о чём я точно недавно читал.

«Красное и белое. Цветок», – мысли крутились в голове, так что я даже не заметил, как дядя звал меня, поскольку настала моя очередь поднести дары.

Очнувшись, когда меня позвали трижды, я покраснел, поскольку все взгляды были устремлены на меня.

– О чём вы так глубоко задумались, юный отрок? – заинтересованно спросил Целестин III. – Настолько, что ваш разум покинул этот зал.

– Герб на вашей перчатке, святейший отец, – проговорил я вслух, несмотря на злобное шикание дяди, вспомнив, где его видел.

– Чем же он тебя заинтересовал? – папа даже наклонился вперёд, чтобы меня было лучше слышно.