Венецианский купец. Книга 1

– Никогда не думал, что так начну ценить тишину, – задумчиво произнёс кардинал, сидящий на куче мягких подушек в глубине повозки.

– О, ваше высокопреосвященство, – взрослый представитель семьи Дандоло устало вздохнул, – брат стар, Контесса тоже, так что представляете, как они к нему относятся. Ребёнок избалован до крайности.

– Это да, – согласился с ним кардинал, – вот, вспоминая своё детство, могу сказать, что я и близко не был столь энергичен, как он. Сколько языков он уже знает? Не учитывая диалектов?

– Контесса говорила о восьми, – тяжело вздохнул Джованни Дандоло, – а когда у нас в доме служил китаец, разбирающийся в травах, Витале учился и у него тоже, специально для этих целей ранее купив его на невольничьем рынке.

– Чудны дела твои, Господи, – кардинал перекрестился.

– Даже вылечил запор у одного из слуг, дав ему какого-то настоя из собранных собственноручно трав под присмотром этого самого китайца. И представьте, слуга, вылечившись, забрал остатки сваренного зелья и продал его на рынке, заработав денег, поделившись потом ими с Витале, который просто хотел вылить лишнее снадобье на землю.

– Энрико тогда, увидев серебро в руках малыша, который фактически его сам заработал, велел больше не чинить ребёнку препятствий в его развлечениях.

– И подобные случаи были ещё? – Альбино навострил уши, поскольку информация была напрямую связана с его заданием.

– Каждый раз, ваше высокопреосвященство. К чему бы он ни притрагивался, чем бы ни занимался, это либо приносило прибыль, хотя, конечно, и маленькую, либо немного упрощало труд слуг или рабов, которые были ему за это благодарны.

– Корабль? Ребёнку? В таком возрасте?

– Ну, его в итоге не стали покупать, Витале сказал, что сначала нужно нанять команду и снарядить его, на что у него пока нет денег.

– Ребёнок сам отказался от такой дорогой игрушки? – недоверчиво произнёс Альбино.

– В том-то и дело, кардинал, что не отказался. Сказал, что, как только накопит денег на команду и припасы, обязательно потребует свой подарок.

Оба замолчали, обдумывая свои мысли, а кардинал наконец определился, как и что говорить папе про этого необычного ребёнка.